Ночь греха
Шрифт:
– Пока вы ждали… – Она содрогнулась. – Что, если бы второй человек вообще не пришел?
– Тогда я удалился бы также тихо. И вы никогда не узнали бы, что я был у вас.
– Потому что это означало бы, что ваш соперник не подозревает о том, что я получила столь неприятный подарок?
– Вот именно. И я мог бы мимоходом зайти к вам на днях, чтобы вернуть зонтик и поинтересоваться пропавшим предметом. К сожалению, этот вариант уже невозможен. Хотя, честно признаюсь, поиски были напрасны – я не нашел того, что вы обнаружили. Обнаружили у себя в корзине, не так ли?
– Да, – подтвердила
– Он Сент-Джордж! – выпалила Эдит.
Все повернули головы и уставились на служанку. Эдит обеими руками стиснула передник.
– Моя сестра ходила к службе в Уилдсхей. Я была там один раз и видела, как лорд Райдерборн шел по двору конюшни, приказав вывести его лошадь. Когда вы велели мне закрыть окно – прошу прощения, милорд, – вы держались точно так же.
– Так что, если бы я решил назваться вымышленным именем, мне не удалось бы никого обмануть? – спросил Джек.
Служанка покачала головой.
– Когда ваша светлость вынули эти пистолеты, все в серебре… Ну, сначала-то я еще сомневалась, а теперь абсолютно уверена.
Миссис Сейли, очевидно, окончательно утратившая дар речи, с трудом встала и присела в реверансе. Джек поклонился именно с той степенью учтивости, которая могла бы ее успокоить.
– Лорд Джонатан Деворан Сент-Джордж к вашим услугам, сударыня. Я – младший сын герцога Блэкдауна. Райдерборн – это мой брат.
Энн Марш прижала обе руки к губам. На мгновение на лице ее выразился ужас, но тут же веселье заплескалось в ее глазах, как вода, наполняющая кадку. Джек отвесил ей нарочито почтительный поклон, и она рассмеялась.
– О Боже мой! – Лицо у нее пылало, а слезы радости стояли в глазах. – Прошу прощения! Герцог Блэкдаун? Вы должны понимать, милорд, что этого вполне достаточно, чтобы любого вывести из равновесия.
– Разумеется, – отозвался Джек. – Меня это порой тоже обескураживает.
И вдруг они оба начали смеяться, словно за пределами этой уютной гостиной не было никакой опасности. Джек даже подумал, что ему, чего доброго, может понравиться эта робкая заурядная девушка с ее бледной английской кожей и внезапными вспышками храбрости, и это лишь затруднит осуществление того, что он собирался предпринять дальше.
Миссис Сейли повернулась и погладила Энн по плечу:
– Милая, возьми себя в руки! Что подумает его светлость?
– Что мисс Марш успешно прошла через испытание, – ответил Джек, – что теперь она окончательно оправилась и что пришло время поесть великолепных лепешек Эдит.
Но история, которую вы нам поведали, милорд, – сказала Энн, когда сумела перевести дух, – все, что вы нам наговорили насчет сокровища? Да, этот матрос действительно бросил кое-что мне в корзину. Эдит нашла это под курицей, которую моя матушка прислала к завтрашнему ужину. Но это не сокровище, просто какая-то диковина!
– Но ведь ты сказала, что мистеру Тренту она очень понравилась бы, да, Энн? – сказала миссис Сейли.
– Мистеру Тренту? – поинтересовался Джек.
Серые глаза снова обратились на него. Девушка слегка покраснела.
– Мы с мистером
– Вы показали ему то, что нашли?
– Да, но, как я понимаю, это всего лишь окаменелость. Хотя я никогда не видела ничего подобного. Воистину совершенно необыкновенная вещь.
Джек прошелся по комнате.
– Клык Дракона…
– О нет, – прервала его Энн. Кожа у нее все еще горела, отчего глаза стали совсем голубыми. – Это зуб какого-то огромного древнего ящера, не так ли? Ведь драконов никогда не существовало?
– Разумеется. – Джек снова повернулся к ее тетке и улыбнулся. – Вы отдали эту вещь мистеру Артуру Тренту?
– Нуда! Понимаете, я живу недалеко от Лайма, потому мы и встретились. Наша область славится окаменелостями. Артур приехал туда изучать наши утесы и побережье. Он натуралист и интересуется подобными вещами. – Энн нервно теребила пальцами кончик своей длинной косы. – Но я не понимаю, почему кому-то понадобилось совершать убийство из-за какой-то окаменелости. Неужели этот единственный зуб представляет собой такую ценность?
– В золоте? Нет. И все же матрос мертв. Энн содрогнулась.
– Из-за этой вещи Артур в опасности?
– Наш враг не может знать о его существовании. Чтобы выследить вас, понадобилось время. Он действовал не быстрее, чем я, а ваш мистер Трент ушел отсюда, судя по всему, …задолго до этого. Знает ли кто-то из соседей, что вы с ним обручены или что между вами есть какая-то связь?
– Не знает никто, кроме ближайших членов семьи. Мы обручились совсем недавно.
– Где он сейчас?
– Мистер Трент уехал в Лондон, милорд, – сказала миссис Сейли. – Он уехал и увез с собой эту мерзость. Так что все мы можем успокоиться. Эдит, подайте его светлости еще лепешку…
Наверное, всему виной – чаепитие. Эти прекрасные фарфоровые чашки и блюдца, весь ритуал с чайником и ложками – наверное, самое сильное волнение не может устоять перед ним. Энн ела лепешку с маслом и почти забыла, что она все еще в ночной рубашке, что ей грозит смерть из-за этой странной окаменелости, в то время как ее тетка принимает сына герцога в своей скромной гостиной.
Энн никогда еще не видела настоящих аристократов. Герцог и герцогиня Блэкдаун не бывали в молитвенном доме и не выходили на Кобб, чтобы почувствовать на лице легкий бриз. Хотя ее отец и был джентльменом с весьма респектабельным домом в Хоторн-Аксбери, семейство Сент-Джорджей не общалось с деревенскими семьями, носящими фамилию Марш.
Но все же именно лорд Джонатан Деворан Сент-Джордж стоял в этой комнате и спокойно пил вторую чашку чая. Он родился в одной из тех семей, которые правят Англией, а значит, и самим миром. Земельные наделы Уилдсхея, его фамильного дома, раскинулись на двадцать тысяч акров с лишним в графстве Дорсет, не считая бесчисленных акров в других графствах. Энн довольно часто проходила по дорогам, которые ограничивали земли Блэкдаунов, расположенные за обочинами, вдоль которых росли живые изгороди, ела в трактирах, которыми владел герцог, покупала сыр, сделанный на фермах, сдаваемых в аренду его светлостью.