Ночь над Сербией
Шрифт:
— Будем надеяться, — американец прихватил сумку и вышел.
До крыши он добрался на скоростном лифте, гордости Белградского телецентра, по пути пообщавшись с коллегами югославами. Пола любили почти все, мужиком он был компанейским, всегда охотно давал в долг неимущей журналистской братии, регулярно устраивал вечеринки, где поил гостей хорошим ирландским виски и кормил отменно приготовленным барбекю. У него всегда можно было стрельнуть сигаретку, поговорить по душам или пожаловаться на козни начальства. Гендерсон никогда не выдавал чужих тайн и не сплетничал, чем заслужил всеобщее уважение. Расставаться с ним не хотелось. Местные журналисты с грустью ожидали того дня, когда полицейская машина доберется до улыбчивого
На самый верх вела круговая лесенка. Американец огляделся и поднялся по ступеням. На крыше не было никого, и Гендерсон быстро прошел к сияюще белой тарелке с крупными синими буквами «CNN». Из сумки он извлек блок микросхем размером с сигаретную пачку и, распахнув дверцу электронного устройства антенны, отвечавшего за координацию сигнала, подключил прибор к свободному разъему. На блоке мигнул светодиод, извещая о том, что питание поступило и устройство к работе готово. В тот же момент антенна послала в пространство пакетированный импульс, который спустя четыре наносекунды достиг американского спутника. Космический аппарат сигнал принял и заложил в ячейку памяти очередную координатную точку прицеливания. Теперь по приказу со спутника в нужное время мог включиться маяк наведения «умной» ракеты или бомбы. Белградский телецентр стал очередной мишенью в списке целей, приготовленных для удара в час "X".
Кадровый сотрудник славянского отдела Центрального Разведывательного Управления США Пол Тимоти Гендерсон удовлетворенно вздохнул и захлопнул жестяную дверцу. Теперь ему следовало совершить нечто такое, что однозначно вызвало бы негативную реакцию югославских властей и привело бы к незамедлительному лишению его аккредитации.
В то время, когда американский «Стар Клаймбер» принимал сигнал от маячка наведения на крыше Белградского телецентра, советская космическая платформа КН 710 на полторы секунды включила маневровые двигатели и переместилась на сто восемьдесят километров южнее, одновременно перейдя на более высокую орбиту. Система корректировки приняла необходимые поправки, и восемь ракет с термоядерными боеголовками, каждая мощностью сто пятьдесят килотонн, вновь нацелились на объекты оборонного комплекса США.
Советский спутник давно уже действовал в автоматическом режиме, не получая никаких команд из Центра Управления Полетами. По правде говоря, о действительном предназначении спутника в новой России ничего не знали, считая его частью орбитального метеорологического комплекса, в каковой входят сотни космических аппаратов. Платформа регулярно передавала на Землю информацию о погодных условиях в районе Северной Атлантики, которая компилировалась с данными из других источников.
КН 710 был выпущен на орбиту в 1982 году в качестве адекватного ответа на американские инициативы по программе «Звездные войны». Запуск да и производство спутника держались в строжайшем секрете, и западным разведкам в голову не могло прийти, что СССР, в нарушение международных норм, выведет в космос ядерное оружие. К проекту в полном объеме имели доступ несколько человек, работы по сборке легендировались на самом высоком уровне, а к вопросам управления были допущены всего трое сотрудников КГБ в чинах полковников. Причем каждый из них знал только свою часть кодов запуска, общая же схема была известна лишь Верховному Главнокомандующему и министру обороны.
Когда в 1991 году Союз распался на множество независимых государств, управление спутником КН 710 передали в Звездный Городок, но предварительно верные присяге офицеры успели уничтожить всю техническую документацию. Троих полковников
Но не тут то было.
В 1994 году пульт управления платформой демонтировали, ибо техники имели приказ освободить помещение под кабинет заместителя начальника космодрома по хозяйственной части, а документов на аппаратуру не было. Блоки вывезли на склад, где предприимчивые прапорщики быстренько разобрали их на столь нужные в домашнем хозяйстве детали, а пустые корпуса приспособили под ящики для цветов.
Сразу после президентских выборов 1996 года остро встал вопрос об экономии средств, и на не подчиняющийся никаким командам КН 710 обратили внимание. Решено было затопить его в Тихой Океане. Но тут исполнители столкнулись с проблемой: спутник не реагировал ни на какие сигналы, из чего сделали вывод, что на нем повреждены внешние антенны. Может, метеорит задел или по старости из строя вышли. Возиться с неуправляемой железкой никому не хотелось, и платформу оставили в покое, лишь иногда внося коррективы в обстановку на орбите, дабы не спровоцировать столкновения с другими спутниками.
Перенацелившись на прежние объекты, дисциплинированный компьютер КН 710 отрапортовал об этом на пульт. У прапорщика Сидоренко мигнул экран телевизора, в схему которого был впаян блок регистрации входящих сигналов. Подобное происходило раз в три дня, и сидящий перед телевизором прапорщик сплюнул, окончательно решив раскошелиться и наконец то купить себе нормальный «Сони». А старенькую «Радугу» выбросить на помойку.
— ...разногласия между московским мэром и Борисом должны достичь апогея примерно в середине лета, — помощник Госсекретаря США аккуратно перевернул листочек с записями. — Их Парламент уходит на каникулы, и в столице просто нечем будет заняться.
— Пока ничего не предпринимать, — Госсекретарь потеребила брошь. — Посмотрим, как Москва отреагирует на начало бомбардировки Милошевича.
— Это легко предсказуемо. Борис опять сделает вид, что обиделся, а московский мэр выступит с патриотическими заявлениями. Русские действуют по шаблону... Каких либо неожиданностей я не предвижу.
— Что они захотят в качестве отступного?
— По видимому, решения вопроса с отсрочкой платежей по кредитам. Еще, вероятно, наши гарантии Семье на получение гражданства в США или Швейцарии. Естественно, после выборов. С мэром также проблем не будет — инвестируем ему в развитие инфраструктуры Москвы сотню миллионов, он и угомонится...
— Не вовремя Борис уходит, ох как не вовремя, — Госсекретарь нахмурилась. — Еще года два, и с русскими было бы покончено... Активизируйте Козырькова, пусть он начнет выступать по телевидению против Милошевича.
— Сколько пообещать?
— По таксе. Дайте два миллиона из резервного фонда.
— У него прямой интерес к Югославии, — осторожно напомнил помощник. — Почти все сбережения в акциях фармацевтического завода в Новом Саде.
— Пустое, — отмахнулась Госсекретарь. — Обещайте, что, если завод пострадает, мы компенсируем его долю. Там, как я помню, и сумма то смехотворная, около трех миллионов.
Помощник, получающий в год восемьдесят тысяч долларов и имеющий только дом, купленный в рассрочку, и недорогой «Понтиак», пожал плечами. Он был воспитан на уважении к Закону и не всегда понимал, зачем правительство его страны якшается с вороватыми русскими да еще и помогает им грабить собственное государство. Но его работа заключалась в подготовке отчетов и систематизации аналитических материалов. К большей политике он не был допущен.
— Теперь о Сербии, — Госсекретарь скривилась и уставилась на помощника рыбьими глазками.