Ночь рфидов
Шрифт:
— Что с тобой приключилось? — спросил я.
— Длительное апноэ. Остановка дыхательных движений. Могло быть куда хуже, — добавил он с вымученной улыбкой.
Полученных от «скорой помощи» знаний хватило, чтобы сообразить: вертолет успел доставить его в больницу до того, как легочный спазм привел к остановке сердца.
— Ладно, пойду, не буду мешать. Завтра еще загляну.
— Удержишь крепость до моего возвращения, а, Тим? — Этот вопрос он мне задавал уже десятки раз, подразумевая магазин.
— Конечно.
— Тим, ты уж извини, — тихо проговорил Клэй, когда я вышел из кардиореанимации. — Не моя
О присмотре за мной — ни слова. Похоже, я на правильном пути. Почему-то эта мысль огорчила, как будто я отсиживаюсь на войне, чей исход зависит от моего участия.
— Федералы заинтересовались Сетом? А почему, не сказали?
— Важный свидетель. Похоже, Внутренняя безопасность всерьез взялась за нашего Марка. Хотя это не настоящее имя.
— Взялась? — повторил я. Клэй кивнул:
— Он под арестом. Уже отправлен на вертолете.
Вернулся я тем же путем, что и пришел — по Мэйн-стрит до центральной площади. Толпа за это время только выросла. Свое место посреди крыльца мэрии Джексон уступил незнакомой высокой женщине. Бейсболка «Шарлотские 49-ники» выдавала в ней неместную.
На другой стороне площади я заметил маму и двинул к ней.
— Что тут?
— Пар выпускаем, — ответила она так, будто это объясняло все. Может, и объясняло.
— Все, что находится в транспортном средстве: чемоданы, коробки и прочее — они тоже сканируют! — Фанатка «49-ников» пошла красными пятнами. — Если отказываетесь — заставляют повернуть обратно.
Она, должно быть, отказалась.
— Они? — прошептал я.
Мама вместо ответа наклонила голову в ту сторону, где с недовольным видом топталась группа солдат. Нацгвардейцы, только не из здешней части — не видать знакомых лиц.
«Сорокдевятницу» сменил лысеющий парень, тоже не наш. После него выступала миссис Нгуен, почтмейстер. Потом дородный мужчина в тесной футболке с группой «U-2» на груди. Половине собравшихся на площади было о чем рассказать, и я запутался. Туристы. Бизнесмены. Люди, которым и надо-то всего лишь проведать родственников за городом. Наверняка кто-то согласился на сканирование и поехал дальше, но здесь собрались любители качать права.
Гвардейцы наблюдали за ними и молчали.
Мои мозги действовали в многозадачном режиме, частично перерабатывая входящую информацию и силясь найти решение. Итак, преступление Заха заключается в том, что он пошел против засилия рфидов. Народ жалуется на поголовное сканирование — а оно связано с метками, заложенными в машины и прочее имущество. И это не только моя догадка — несколько гневных ораторов тоже так думают. Но что дальше?
В животе забурчало, и мама посмотрела в мою сторону. Я вспомнил, что после завтрака ничего не ел.
— Ладно, терпимо, — сказал я маме.
Вы же знаете, каким тоном фастфудовская обслуга обычно спрашивает: «Вам с картофелем-фри?» Некоторые мои друзья работали в фаст-фуде. От человека у стойки никто не ждет инициативы, его стимулирует кассовый терминал.
Не составило особого труда вообразить, как продажа товаров с принудительным ассортиментом переходит на новый уровень. Даже если продавец в универмаге — абсолютный дальтоник, рфид-ярлык на облюбованной вами рубашке поможет ему выбрать подходящий галстук. В этой же рубашке пройдите
Я содрогнулся.
Теперь возможно все. Еще два дня назад мне казалось, нет ничего хуже навязчивой и подлой сетевой рекламы, цепляющейся за интернет-серфинг. Понятно, что некоторые виды бизнеса позволяют рфид-считывателям сканировать больше, чем нужно для непосредственной продажи их товаров. И если они располагают информацией…
Зах не все мне объяснил, не хватило времени. Но похоже, что вирус проник в НЦКР.
Мысли понеслись вскачь. НЦКР. Консолидация рфид. Проспавший несколько месяцев вирус. Сканирование всех пожитков с рфид-метками. НЦКР. «Удержишь крепость?»
Крепость!
— Вы бывали в форте Самтер?
Внезапный вопрос привел Барбару в замешательство. С густым среднезападным акцентом она проговорила:
— Я и в Аппоматтоксе не бывала, может, это уравновешивает? Пришлось улыбнуться:
— Форт Самтер — главная достопримечательность Чарлстона. Старое фортификационное сооружение на искусственном острове, точно посередке входа в бухту. Когда-то его пушки держали под прицелом все подступы к порту. Садитесь на туристический катер Службы национального парка — а иначе до форта не добраться, — и экскурсовод расскажет, что форт возник в результате войны тысяча восемьсот двенадцатого года; от нее вы узнаете, что строительство началось в тысяча восемьсот двадцать девятом; затем она перенесется в восемьсот шестьдесят первый, когда конфедераты подвергли форт артиллерийскому обстрелу и началась Гражданская война. Загадочная пауза после войны двенадцатого года толкования не получит. Как и первая попытка отделения Южной Каролины.
— Первая попытка? — переспросила Барбара. Пропадающему во мне учителю истории никогда не требовалось особых понуканий.
— Реальное наследство восемьсот двенадцатого года — военные долги и высокие тарифы. Тарифы все росли, влияя на региональную экономику, и наконец в тысяча восемьсот двадцать восьмом был принят тарифный акт. В Южной Каролине его вскоре прозвали «Тарифом мерзостей». В двадцать девятом федеральное правительство внезапно распорядилось доставить морем семьдесят тысяч тонн новоанглийского камня для возведения косы на входе в Чарлстонскую бухту.
В конце концов законодательная власть Южной Каролины приняла конвенцию о недействительности «Тарифа мерзостей» на территории штата. Обе стороны приготовились конфликтовать, начался национальный конституционный кризис. Ненавистные тарифы упорно защищал Президент, второй Джексон, который Эндрю. В тридцать третьем их значительно снизили, но штат при этом лишился права на аннулирование.
А строительство форта Самтер продолжалось…
Удержать крепость!
Ступеньки лестницы были широки и высоки, но я перемахивал разом по три. Мэр Джексон оторопело заморгал — я ведь парень смирный, еще ни разу не гнал волну, — но мегафон уступил.