Ночь соблазна
Шрифт:
Спорить с такой логикой было трудно. Сердечко Мауры забилось быстрее, когда она ощутила на своей щеке его губы.
– Для чего было рисковать столь необдуманно?
– Чтобы увидеть тебя. – Эверод улыбнулся, глядя в ее широко раскрытые глаза.
Маура толкнула его в грудь, но этот мужчина был слишком крепок, чтобы сдвинуть его с места так легко.
– Мы бы все равно увиделись на балу у лорда и леди Керстинг.
Эверод провел пальцами по ее соску, выступавшему под сорочкой.
– Да ведь там было
Его поцелуй был требовательным. Окончательно побежденная этим аргументом, Маура прижалась к виконту. Когда она осторожно прикоснулась к его языку своим, Эверод принял ее капитуляцию и весь погрузился в поцелуй. Он накрыл рукой ее левую грудь и сжал посильнее. На нежной коже еще оставались следы их предыдущего свидания.
Он оторвался от ее губ и наклонился ниже, к той части груди, которая не была прикрыта сорочкой.
– Назови меня по имени.
– Эверод, – нежно вымолвила Маура, инстинктивно поглядывая с опаской на дверь.
Виконт отвлекся от поцелуев и посмотрел на девушку с досадой.
– Нет, по имени. Так, как ты назвала меня, когда я дарил тебе наслаждение, – тогда я добился, чтобы твои сладкие уста произнесли его. – Он взялся за подол ее сорочки и стал заворачивать его.
– Таунсенд, – поспешно сказала Маура в надежде, что он перестанет искушать ее и отпустит сорочку.
Он сорвал сорочку через голову.
– Не надо!
На этот возглас Эверод ответил волчьей усмешкой. Маура скрестила руки на груди. Эверод вытянул сорочку в длину, потом скатал ее наподобие веревки.
– Как ты думаешь, кто победит в этой борьбе?
Он схватил Мауру за запястья, обмотал их тканью сорочки и закрепил узлом. Затем поднял ее руки над головой.
– А вот что еще важнее: ты и вправду хочешь сопротивляться мне?
Пропуская возражения мимо ушей, он привязал ее руки к столбикам кровати. Маура рванулась и убедилась, что узел завязан на совесть. Под жарким взглядом виконта она затрепетала.
– Таунсенд, развяжи! А вдруг кто-нибудь решит войти?
– Если только ты не ожидала моего визита…
– Ха-ха! У тебя и впрямь богатое воображение!
Усмехнувшись ее раздражению, Эверод погладил руками каждый изгиб ее тела.
– Ты была неодета, и из этого я заключил, что тебе полагалось спать. И я абсолютно уверен, что слугам строго-настрого запретили тебя беспокоить, – уверенно сказал он, показывая, что хорошо знаком с порядками в этом доме.
– Что ты делаешь? – возмущенно спросила Маура, повышая голос, когда он опустился перед ней на колени. Его губы приблизились к кустику волос на лобке.
– Все, что только пожелаю, – ответил Эверод, придерживая ее руками за бедра.
Маура вновь проверила узлы на прочность. Он ухитрился привязать ее, не причинив боли, но освободиться она сможет лишь
– Довольно игр, – простонала она, когда он запечатлел поцелуй на ее животе и поднялся. – Если ты думаешь оставить меня в этом крайне неподобающем положении, чтобы меня вот так и застала камеристка, то я…
Его проворные пальцы уже потянулись, чтобы развязать галстук, когда краем глаза виконт заметил на туалетном столике поднос.
– Помолчи! – Он развязал узел, и длинные концы галстука свесились на рубашку. – Что это у нас здесь? – Он взял в руки флакончик зеленого стекла, стоявший рядом с чайником.
Маура топнула ногой:
– То, что ты видишь. Тетушка Жоржетта боится, как бы вся прислуга не заболела тем же, что и твой отец. Она настояла, чтобы все пили ее укрепляющий отвар.
– Так, значит, она по-прежнему возится со своими колдовскими зельями, да? – заметил Эверод, быстро поставив флакончик на место. – А это что?
– Клубничный джем, дурачок! – Маура обхватила пальцами столбик кровати и потрясла его. – Если ты проголодался, я попрошу, чтобы принесли еще один поднос.
Под его пристальным взглядом ей стало не по себе. Эверод с кувшинчиком джема вернулся к ней.
– Зачем же поднос, когда передо мной такое соблазнительное пиршество?
Он поставил джем на краешек кровати. Не сводя с ее лица неповторимых янтарно-зеленых глаз, виконт снял кожаный ремешочек, который перехватывал на затылке его волосы. У Мауры непроизвольно напряглись и затвердели до боли соски, когда она вспомнила, как эти длинные волосы щекотали ее груди в прошлый раз.
Эверод тоже вспомнил, как она отвечала тогда на его прикосновения, и взял ее за грудь.
– Такая нежная! Ведь когда я кладу руки вот так, ты отвечаешь мне без обмана, правда?
Кажется, ее тело никогда не было равнодушным к его близости. К его прикосновениям. Когда его рука упала, отпустив ее грудь, Маура огорчилась.
– Отвяжи, и я тебе докажу! – Маура смотрела, как Эверод снимает и кладет на кровать сперва сюртук, а за ним и рубашку.
– Потом, потом, – сказал виконт и рассмеялся, когда она тихонько зарычала. Он ухватился за противоположный столбик и снял обувь.
– Из тебя получится отличная жертва, Маура. Какая жалость, что я не поклоняюсь какому-нибудь древнему богу – им как раз такие и требовались.
Эверод отстегнул от своих панталон подтяжки, панталоны свалились с талии и повисли низко на бедрах. В просвете между штанинами Мауре теперь стали видны заманчиво курчавившиеся темные волосы. Он возбужден, и ему больно, если судить по тому, как надулись спереди панталоны. Эверод, однако, раздевался не спеша, как будто весь день до вечера был в его распоряжении и он мог все это время играть с ней вволю.