Ночь
Шрифт:
– - Ничего...-- испугался Леша.
– - Смотри у меня!
– - Семен исподлобья глянул на меня, и вдруг мгновенная озорная улыбка осветила его лицо, блеснули глаза, сверкнули зубы, даже уши сдвинулись. Леша тоже фыркнул, но тотчас спохватился и еще ниже опустил голову. Семен полез в карман, немного помедлил, вытащил наконец измятую пачку папирос, закурил и предложил мне. Я отказался.
– - Не курите, значит?
– - сожалеюще сказал Семен и покосился на Лешу. Потом облокотился, сладко зевнул, поежился и замер, мечтательно глядя в огонь. Лицо его затуманилось и приняло то теплое, неопределенное и поэтическое
Леша внезапно поднял голову и прислушался.
– - Идет ктой-то,-- боязливо выговорил он и пересел ближе к Семену.
– - Ерунда!
– - сказал Семен и покосился на мое ружье.
Несколько секунд прошли в безмолвии, затем явственно послышался хруст валежника. Семен загадочно посмотрел на меня и напряженно усмехнулся.
– - Медведь, наверно,-- прошептал Леша и еще ближе подвинулся к Семену. Глаза его с расширенными зрачками стали огромными.
– - Полуношничаем, рыбаки?
– - неожиданно громко раздался хрипловатый голос, и к костру, как-то сразу обозначившись, подошел пожилой человек с ружьем. Не взглянув на нас, он вытянул ногу к огню и стал, огорченно покряхтывая, разглядывать оторвавшуюся подметку.
– - Ах, будь ты неладна,-- бормотал он.-- Вот оказия, а? Ну что, угадал я? Рыбачите?
– - снова обратился он к нам и поднял голову.-- Э-э, да тут знакомые!
– - Он улыбнулся ребятам.-- Что же, много наловили?
Семен воровато бросил папироску в костер и строго посмотрел на Лешку. Тот фыркнул.
– - Маловато, Петр Андреич,-- смущенно заулыбался Семен.-- Разве вот под утро что будет...
– - А ну, покажь, покажь... Семен с готовностью вывалил рыбу из сумки.
– - А, стерлядки,-- с удовольствием выговорил Петр Андреевич.-- Ну и хорошо. Мелковаты только.
– - Раз на раз не приходится, Петр Андреич.
– - А конешно,-- охотно согласился Петр Андреевич и задумался. Глядя в огонь, будто уйдя от нас куда-то, он машинально полез в карман, вынул папиросы, закурил, бросил спичку в костер и все так же бездумно проследил, как она горела маленьким ярким пламенем и, погаснув, растаяла, слилась с розовым пеплом.
Был он не стар, но с глубокими морщинами на щеках; губы тонкие, нос длинный и тоже тонкий, лоб -- шишковатый, узкий. Вообще лицо его производило впечатление чего-то жесткого, напряженного. Ружье у него было старое, одноствольное, с перетянутым проволокой прикладом, из сапога с оторвавшейся подметкой выглядывала портянка...
– - А вы что, или на Суглинки идете?
– - спросил вдруг Семен.
– - А?
– - вздрогнул Петр Андреевич.-- На Суглинки? Почто на Суглинки? Бреду дальше...
– - А то наш механик давеча полную сумку приволок оттуда.
– - Двух щук поймал на дорожку,-- вставил Леша.-- Бо-ольшие щуки.
– - Это Попов-то?
– - спросил Петр Андреевич.-- Ну, ему хорошо -- он с собакой. Нет, я дойду до Овшанки, а там полевее, акурат у реки, озерцо есть, маленькое озерцо-то...
– - Около Овшанки?
– - задумчиво переспросил Семен.-- Нет, в тех краях не был я... Не приходилось. Я все больше по этому берегу места знаю.
Снова помолчали.
– - Не знаешь, перевозчик у себя?
– - спросил Петр Андреевич.
– - У себя. Давеча проплыл вверх. С гармошкой плыли... Гуляют они. Сын женился. Мотьку Медуницыну из второго цеха взял.
– - Это рябенькая такая?
– - Она. Чего он хорошего в ней нашел? Я бы не женился на такой...
– - Ну, ты еще в этих делах не понимаешь,-- усмехнулся Петр Андреевич и повернул голову в сторону перевоза, как бы надеясь услышать гуляние.-- Так гуляет, говоришь, перевозчик-то? А он перевезет ли меня?-- обеспокоился вдруг он,-- Не повезет, пожалуй, а? А то -- повезет, да и утопит? Пьяные, наверно, все...
Семен тоже повернулся в сторону перевоза.
– - Кто ее знает,-- сказал он неуверенно.-- Да вы лодку-то сами отвяжите, да и переедете. У него ведь их три, лодки-то.
– - А и верно!
– - Петр Андреевич засмеялся и посмотрел на свой сапог.
– - А тут еще тоже холера! Подошва-то напрочь отскочила. Нет ли веревочки? Иду, понимаешь, темень... О корень споткнулся, будь ты неладна,-только трыкнуло!
Леша вытащил из-за пазухи кусок бечевки. Петр Андреевич взял его, подергал и стал перевязывать головку сапога.
– - Вы на что ловите-то?
– - невнятно спросил он.
– - На подонник,-- быстро ответил Семен.-- На миногу.
– - На миногу? Это хорошо, на миногу, она ее любит, стерлядка-то. А тут я иду, смотрю, на той стороне волки воют. Не слыхали? Подрос, видимо, молодняк-то.
– - У наших соседей,-- оживился Леша,-- волк козу утащил. Прямо днем! Коза-то старая была, худая. Как он ее схватил, она мемекнула -- и готова! А он через огород да в поле, да полем, полем в лес... Дядя Федор с топором выскочил, глянул, да как топором в стенку саданет! Так и сейчас в стене торчит, никто вынуть не может...
– - Это верно, было такое дело,-- подтвердил Семен.-- А то еще было: иду я тут как-то с рыбалки, а уж вечер, смеркалось... Так только, немного на закате желтеет, да дорога видна хорошо. И вот прошел я лесок, что за кладбищем -- знаете?
– - и будто кто меня толкнул: оборотился я и сперва не разобрал, а после гляжу, возле кустов будто темнеет что и глаза горят, ровно гнилушки. Трое их, значит, сидят и на меня глядят, а у меня ноги сразу встали, как другой раз во сне бывает: хотел бы бежать, да не могу, и потом ошибло. Думал -- конец, но обошлось. Не тронули.
– - Летом они к человеку смирные, не трогают,-- уверенно сказал Петр Андреевич.
– - Дядя Петь...-- начал Леша, взглянул на нас и улыбнулся.-- А ведь мы на вас думали -- медведь. Идет похрястывает...
– - Кто думал-то?
– - Семен пожал плечом.-- Сам думал, так на других не вали.
– - Нет, ребятки,-- улыбнулся Петр Андреевич.-- Медведь на огонь не полезет. Хотя и так рассудить: кто тут по ночам бродит? Только медведи да охотники... Тоже охотник?
– - обратился он ко мне.-- Может, места здешние не знакомы вам, так пойдемте со мной. Не хотите? Ну-ну... Конешно, всякий ко своему месту стремится. Петр Андреевич посмотрел на звезды, протянул широкую темную ладонь Семену.