Ночная гостья

Архарова Юлия

— Извините. Я… Мне нужна помощь.

— Помощь? — тупо переспросил мужчина.

Судорожно кивнула. Медленно, осторожно начала приближаться, благо преодолеть всего-то каких-то пару метров.

— М-мой муж… Он сегодня выпил лишку, — так, побольше слезливости и истеричности в голосе, такое поведение многих мужчин дезориентирует. — Упал и ударился головой… И он не дышит!.. Пожалуйста, помогите…

— Помочь? — опять переспросил постоялец. — Дык это… ык… не ко мне. К тра… к трактирщику.

— Да все же решат, что это я его убила! — жалобно взвыла я и незаметно метнула в мужчину крохотный

дротик.

— Уй, комарье!..

Длинноволосый только начал поднимать руку, чтобы прихлопнуть нахальное насекомое, и вырубился.

Я удержала разом обмякшее тело от падения со стула. Вытащила из шеи дротик со снотворным, выступившую капельку крови вытерла грязным полотенцем. Голову мужика положила на стол, а руки его обвила вокруг вожделенной бутыли.

Надеюсь, этот постоялец подумает, что это все ему лишь приснилось в похмельном бреду. А может, даже повезет, и он вообще о странной посетительнице не вспомнит.

Я быстро вернулась в свой номер за сумой и шляпкой, но дверь в комнату запирать не стала, а ключ так и вообще оставила на видном месте. Дверь же в номер алкоголика все теми же отмычками заперла изнутри.

Через час я снова отправилась на прогулку по знакомому с детства хитросплетению улиц. На этот раз я не стала прибегать к мудреным средствам маскировки, и из швейной мастерской вышла Рийна Ноорваль собственной персоной. Почти. В отличие от Ночной гостьи, дочь хозяйки Веселого дома макияжем не брезговала. Настолько, что мало кому могла прийти в голову мысль о том, что эти две совершенно разные женщины могут быть хотя бы сестрами. Волосы я собрала в высокую прическу, дабы ни у кого не вызвала вопросов их значительно укоротившаяся длина. А вот платье… Платье было для госпожи Ноорваль нетипичное. Вырез поражал своей целомудренной скромностью, да и рукава не по погоде оказались длинны.

Вряд ли такой облик вызвал вопросы у свиты, которую милостиво приставил к моей особе Посредник. Но вот мама на некоторые изменения в моем внешнем виде могла обратить внимание…

Да-да, мой путь лежал в скандально известное заведение «Три веселых юбки», хозяйкой которого и была моя матушка. Не сказать, что она очень придирчиво относилась к моей внешности. Отнюдь. Тереза давно (насколько мать на это вообще способна) признала меня взрослой и самостоятельной личностью. И все же… все же… У нее сложилось четкое представление о том, как должна следить за собой и ухаживать женщина, если хочет как можно дольше сохранить молодость, фигуру и красоту, а значит, и интерес к своей персоне особей противоположного пола. И на то были причины. В свои сорок три мама выглядела максимум на тридцать. Ее фигура сводила с ума мужчин и заставляла давиться слюной женщин, а лицо, как и в юности, поражало своей красотой, хоть и приобрело некоторые черты зрелости.

И все это при том, что большинство ее ровесниц давно уже превратились в дряхлые развалины!

Неудивительно, что к маме не раз и не два обращались за советом не только ее товарки по ремеслу, но и даже надменные матроны. Ведь каждая женщина хочет как можно дольше сохранить молодость. И Тереза помогала, не бесплатно, конечно… Но таких результатов, как она, не достиг все равно никто.

Мне старость не грозит даже в обозримом будущем.

Но взгляды Терезы слишком широко известны, и, если бы я не следовала ее заветам, это вызвало бы вопросы. А так… Мне ведь тоже никто не дает мои двадцать пять.

Веселый дом Терезы располагался недалеко от центра Нового города, в окружении других заведений подобного рода; поблизости наличествовали трактиры, в которых на столах танцевали полуобнаженные девицы, а также игорные дома. Ну а в центре этого рассадника порока находилось место с говорящим названием «Бойня». Там на нескольких аренах проходили петушиные и собачьи бои, хотя, разумеется, вовсе не они принесли заведению бешеную популярность. В «Бойне» регулярно проходили бои между разумными существами, людьми и нелюдями, свободными и рабами, а также мерзкими смертоносными тварями, на которые благодаря Вратам материк Таура был так богат… Всякие же пернатые и бездомные шавки — это удел бедняков.

Заведение моей мамы выделялось среди соседей не только ухоженностью и чистотой, но даже (представьте себе!) некоторой изящностью архитектуры — такое в Новом Таннисе поистине являлось редкостью. На первом этаже трехэтажного здания располагался трактир, где весьма недурственно кормили, хотя далеко и не всем здешние разносолы были по карману. Здесь же находилась небольшая сцена, на которой профессионально извивались в танце три полуобнаженные девицы, а по вечерам даже разыгрывались сценки весьма фривольного содержания.

Двое охранников на входе при виде меня учтиво поклонились.

— Госпожа Ноорваль, Тереза просила, чтобы вы, как появитесь, сразу поднялись к ней.

Да, вот так. Мы с мамой носим одну фамилию, но ее, в отличие от меня, никто «госпожой Ноорваль» не называет. Просто Тереза или хозяйка.

Я прошла через ярко освещенную залу к лестнице. По дороге поздоровалась с несколькими старыми знакомыми и словила пару десятков любопытных взглядов. На большее никто не решился. Даже завуалированного оскорбления в мой адрес, не говоря уже о некоторых телодвижениях вроде шлепков пониже спины, достаточно, чтобы стать нежеланным гостем в этом доме.

Поднялась по деревянной лестнице на третий этаж. Именно там, подальше от смрада и шума улиц, располагались апартаменты моей матери, а также комнаты более популярных, а значит, и дорогостоящих девушек.

На стук в дверь выглянула девчушка лет двенадцати — одна из служанок Терезы.

— Здравствуй, Цветочек, — улыбнулась я. На самом деле малышку звали Азалия, но иначе как Цветочком ее никто не называл. И как можно было не улыбнуться, увидев эту курносую мордашку со щедрой россыпью веснушек и со смешно торчащими в разные стороны рыжими косичками?

— О, теть Ри, проходите!

— Тереза у себя?

— Ага, — кивнуло рыжее чудо. — Но у нее гость. Пойду потороплю.

Если ты родилась и провела детство в Веселом доме, то голым мужчиной тебя уже не удивишь и не испугаешь, а отсутствие всякого благоговения к интимным отношениям тебе привили чуть ли не в младенчестве.

— Не стоит, Цветочек. Я подожду.

— Нет, — смешно замотала головой малышка. — Тереза очень волновалась. Она просила сразу же доложить ей, как вы придете… Ой!