Ночная тьма
Шрифт:
— Ах ты горе какое.., и никуда не денешься. — И, повернувшись, засеменила прочь.
— Какая… Какая страшная женщина, — сказала Элли.
— Не обращайте на нее внимания, — с грубоватой небрежностью отозвался я. — По-моему, она не совсем в себе. Просто решила вас попугать. К этому месту у них здесь, по-моему, особое отношение.
— А что, тут часто бывали несчастные случаи? Кто-то погибал?
— Боюсь, что да. Посмотрите на этот поворот и обратите внимание, какая узкая здесь дорога. Здешнее городское начальство давно
— Только аварии или еще что-нибудь?
— Люди любят собирать сплетни про всякие несчастья. А этого везде хватает. Вот и получается, что какое-то место обрастает слухами.
— И говорят, это одна из причин того, что это поместье будет продано за бесценок?
— Вполне возможно. То есть если его приобретет кто-либо из местных. Но не думаю, что оно достанется местным. Скорей всего его купят под застройку. Я смотрю, вы вся дрожите, — заметил я. — Так что пойдемте быстрее. — И предложил:
— Может, будет лучше, если мы распрощаемся здесь?
— Нет. Ни в коем случае. А почему это будет лучше? Я решился на отчаянный шаг.
— Знаете, завтра я собираюсь в Маркет-Чэдуэлл, — вдохновенно соврал я. — Может… Не знаю, будете ли вы еще там… Я хочу спросить, нельзя ли мне.., увидеться с вами? — Я переступил с ноги на ногу и отвернулся, почувствовав, что щеки мои прямо-таки заливает румянцем. Но если бы я ничего такого не сказал, как бы мы потом могли встретиться?
— Можно, — ответила она. — Я уеду в Лондон только вечером.
— Тогда, быть может… Не согласитесь ли вы… Наверное, я веду себя чересчур вольно?
— Почему же? Вовсе нет.
— Тогда, быть может, мы с вами посидим в кафе? Оно называется, по-моему, «Голубая собака». Вполне сносное кафе, — добавил я. — То есть я хочу сказать, что… — Я никак не мог подобрать подходящего слова и потому воспользовался тем, которое не раз слышал от матери. — Оно вполне пристойное, — волнуясь, закончил я.
И тут Элли рассмеялась. Наверное, это словечко и вправду звучит в наши дни несколько странно.
— Я уверена, что там очень мило, — сказала она. — Хорошо, я приду. Примерно в половине пятого, устраивает?
— Я буду ждать вас там, — отозвался я. — Я… Я очень рад. — Это единственное, что я сумел вымолвить.
Мы уже подошли к повороту, за которым начинались дома.
— До свиданья, — сказал я, — до завтра. И забудьте все, что наплела вам старая карга. Ей, похоже, нравится пугать людей. Не стоит обращать на нее внимания.
— А вам это место не кажется страшным? — спросила Элли.
— Цыганское подворье? Нет, — ответил я, пожалуй, чуть более решительно, чем следовало, но мне оно и вправду не казалось страшным. Я, как и прежде, считал, что место очень красивое — прекрасная оправа для прекрасного дома…
Вот как прошла моя первая встреча с Элли. На следующий день я в урочный
— А я думал, что у вас здесь машина, — сказал я. Она, чуть смутившись, призналась, что вчера говорила не про собственную машину. Но так и не объяснила, чья это была машина. Нами снова овладело чувство неловкости. Я подозвал официантку, расплатился за чай, а потом решился спросить напрямик:
— Я смогу еще.., смогу когда-нибудь снова вас увидеть?
Она в этот момент внимательно рассматривала скатерть.
— Я пробуду в Лондоне еще две недели, — сказала она, не поднимая глаз.
— Где и когда? — спросил я.
Мы договорились встретиться в «Риджентс-парк-отеле» через три дня. Стояла чудесная погода. Мы пообедали в ресторане на открытом воздухе, а затем прошли в сад королевы Марии, уселись там в шезлонги и принялись болтать. С этого дня наши разговоры стали более откровенными. Я рассказал ей, что получил неплохое образование, но карьеры не сделал. Рассказал, как бегал с одной работы на другую, рассказал, где и кем работал, не про все, конечно, и еще, что никак не мог на чем-либо остановиться, как мне все надоело и я искал, искал… Как ни странно, она слушала меня затаив дыхание.
— Совсем другая жизнь, — заметила она. — Как удивительно непохоже.
— Непохоже? На что?
— На мою жизнь.
— О, вы богаты! — решил пошутить я. — Бедная маленькая богачка.
— Да, — совершенно серьезно ответила она. — Я бедная маленькая богачка.
И нехотя, отрывистыми фразами стала рассказывать мне о своей богатой семье, об удушливой, тоскливой атмосфере в их доме, таком комфортном и таком унылом. О том, что ей запрещено выбирать себе друзей и делать то, что хочется, — а она видит, как люди вокруг наслаждаются жизнью, а ей в этом отказано. Ее мать умерла, когда она была совсем маленькой, и отец женился снова. А потом, спустя несколько лет, умер и он. Я понял, что она не очень дружна с мачехой и большей частью живет в Америке, но много путешествует по разным странам.
Я слушал ее и не понимал, как в наше время молоденькая девушка может вести такое существование — практически сидеть взаперти в четырех стенах. Конечно, — она бывала на вечерах и приемах, но мне казалось, будто это происходило пятьдесят лет назад — так она об этом рассказывала. В ее мире, по-видимому, не было места ни теплым отношениям, ни веселью, и ее образ жизни отличался от моего, как ночь ото дня… Все это было по-своему любопытно, но, если честно, рассказ ее навевал уныние.
— Значит, у вас совершенно нет близких друзей? — не мог поверить я. — А как насчет молодых людей?