Ночной экспресс
Шрифт:
Брезентовый тент прицепа смялся и отлетел в сторону.
В кузове оказалось чудовище.
– Посмотрим, как вам понравится это! – крикнул с безопасного удаления «офицер».
«Это» – человек, сращенный с немыслимым агрегатом под три метра высотой.
Человеческое лицо смотрит из заслонки на уровне груди железной махины. Двурукой, двуногой, с ощетинившейся стволами башней на плечах. Два здоровенных, зенитного калибра пулемета крепятся к железным предплечьям.
Человек-танк.
Заслонка захлопывается, оставляя
– Отец Блэк, две минуты! – кричит Инга.
Кричит по-русски, но священник ее понимает.
Иероним Блэк направляет призрачного воина наперерез человеку-танку. Навстречу ему яростно стрекочет пара пулеметов. Рявкают стволы из башни.
Инга замечает, что от попаданий тело духовного защитника бледнеет, теряет плотность. Надо спешить.
Рывком она поднимает из гроба металлический треножник. Похож на штатив фотоаппарата, но более массивный.
Закусив губу, Инга вынимает из гроба громоздкое устройство. Ружье – не ружье. Пулемет – не пулемет. Вроде и ствол есть, и приклад. Но что за необычное грушевидное вздутие между ними?
Вздутие – «тепловая камера» с зеркальными внутренними стенками. Но Инга не имеет о ней ни малейшего понятия. Она очень отдаленно представляет себе, что за штуку украла из спецхранилища ЧК. Название «гиперболоид» ничего ей не говорит.
Одно Инге известно – в ее руках разрушительное оружие чрезвычайной силы. И даже
если она вернет его на место в целости и сохранности, ее все равно ждет расстрел. Как шпиона, вредителя и врага народа.
А, плевать!
Инга водружает чудо-орудие на треножник. До отказа выворачивает переключатель на левом боку. Внутри «тепловой камеры» раздается гудение, устройство начинает заметно вибрировать.
Все, что Инга знает о применении «гиперболоида» – надо дождаться пока стрелка на центральном индикаторе доползет в красный сектор. Тогда надо давить на рычаг сбоку, похожий на увеличенный спуск фотоаппарата. И держаться подальше от дульного среза.
Так она и делает.
За секунду до этого железный кулак в клочья разрывает бледный силуэт воина-монаха. Патер Блэк без сил растягивается на земле.
На плече человека-танка, как раз напротив дула «гиперболоида», появляется аккуратный белый кружок. Мгновение спустя он темнеет, исходит дымком.
Превращается в идеальной формы отверстие в броне. Из недр шагающей махины доносится полный боли вопль.
Человек-танк вскидывает руку с пулеметом. Выцеливает Ингу.
Трофимова ведет ствол «гиперболоида» вниз. Невидимый луч концентрированного тепла отрезает снаряженное пулеметом предплечье. Инга перекидывает ствол влево,
задевая лучом ленту второго пулемета. Рвутся патроны, от руки остается обрубок с торчащими проводами и шлангами.
Повернувшись, человек-танк топает прочь
За ним следуют уцелевшие мотоциклисты. Забинтованный «офицер» на ходу запрыгивает в коляску. Смотрит на Ингу через плечо.
Инга показывает ему кулак. Гипнотизер скрывается за углом.
Если бы Инга Трофимова верила в предчувствия, она бы сказала, что их встреча не последняя.
Она достала из гроба последнюю деталь своего тайного груза. Портупею, предназначенную под заспинные ножны и два маузера на бедрах. В ножнах наградная шашка. Близнец той, что была у Эдуарда.
На площади показались первые неуверенные зеваки.
Инга подогнала трофейный мотоцикл. Погрузила в коляску «гиперболоид» и свой брошенный саквояж. Подумала, кинула туда же саквояж патера Блэка.
Подошла к священнику и, протянув ему руку, помогла встать.
– Давайте я подброшу вас до гостиницы, друг мой, – сказала Инга. – Заодно передам вашим товарищам, что им не стоит задерживаться в городе.
Патер Блэк кивнул.
– Что-то подсказывает мне, – сказал он, – им с вами по пути.
Инга не стала спорить. Бывают же совпадения, в конце-концов.
Улаан-Баатар-Абакан, 1927 г.
– Что ты делаешь? – крикнул рыцарь, так и не сняв свою маску.
Инга обернулась.
Эдуард Голицин вытаскивал меч Мастера Луня из саркофага Матери Гроз.
Древнее оружие поддавалось ему без малейшего сопротивления, скользя по камню со звонким шелестом.
– Безумец, – хриплый голос Ланкедока звучал сбивчиво. – Только неживущие, как я, могут укротить дух этого меча.
Клинок высотой со взрослого человека оставил каменную тюрьму целиком. Откованный из стали необычайной тонкости и гибкости он «потек» послушной волной в руках Эдуарда.
Взметнулся над его головой.
Инга отчетливо видела, как расправляет кольца своего змеиного тела рогатый зверь на клинке.
– Только неживущие, – неуверенно повторил Ланкедок. – Или…
Иероглифы на мече вспыхнули под пальцами Эдуарда. Один за одним, складываясь в имя.
– Или Возрожденный Дракон!
Пространство обернулось разбросанной мозаикой.
Вот осколок, в котором Рыцарь Ужасного Образа судорожно тянется к своему мечу. Четверо слуг Императора за его спиной пятятся назад, в туман.
Вот рукоять меча Мастера Луня – тело дракона – вытягивается, разрастается, обтягивая руку Эдуарда блестящей чешуей. Сверкающий поток бежит дальше по телу Голицина, изменяя его очертания. Выгибается над головой острым гребнем. Падает сзади кольчатым хвостом.
Крышка саркофага отлетает в сторону, разлетаясь на каменные куски мозаики.
Женская фигура в алом одеянии выплывает из места своего тысячелетнего заточения. Черным грозовым облаком парят вокруг нее невероятной длины и густоты волосы. Синие искры с треском мечутся по их кончикам.