Ночной охотник
Шрифт:
Узкий, тонкий нос Сутера, казалось, тоже ничем не отличался от человеческого, но теперь взгляд Медноволосого Хорра приковала тонкая переносица, переходившая не в брови, а в некое подобие витого хряща–гребня, продольными буграми нависавшего вместо бровей над темными выпуклыми глазами.
— Лемутов он ненавидит еще сильнее, чем мы, — сказал Рябой Рахт. — Может быть, почти так же, как Кийт. Хотя, клянусь Духом Проливного Дождя, это кажется невозможным.
— Почему?
— Именно лемуты так изуродовали лицо нашего вожака. До этого — ты не поверишь! — он был довольно хорошо собой… Но после встречи с
Глава 3
КИЙТ
В тот памятный вечер погибла почти треть людей из отряда сёрчеров. Потеря каждого была невосполнима, и Кийту пришлось искать новых ребят, ведь каждый из команды во время походов играл свою собственную, неповторимую роль.
Сам Кийт тогда уцелел, но лишился очень многого. Именно в тот вечер он навек расстался с со своим прежним благозвучным голосом и превратился в Хрипуна, в бесстрашного сёрчера с сиплым голосом. Он распрощался и с двумя пальцами левой руки, откушенными и бесследно исчезнувшими в зловонной бездонной утробе лемута.
Но кое–что он тогда все–таки приобрел.
Помимо бесценного опыта, необходимого для каждого предводителя, с тех пор Кийт стал обладателем жутких шрамов на лице. В тот памятный день молодой метс яростно сражался, без устали орудуя своим тяжелым клинком. В пылу ожесточенной борьбы Кийт не заметил коварно подкравшегося сзади лемута. Мутант, подобравшийся из густых зарослей кустарника, изловчившись, смог с воинственным воплем запрыгнуть ему на спину. Мощные волосатые пальцы полузверя–получеловека проникли, как крючья, в открытый рот тяжело дышавшего сёрчера. Не успел тот ничего сообразить, как мутант с визгом дернул пальцы к себе.
Сначала обе щеки метса оказались разорванными от уголков рта, протянувшись единой сквозной раной от одного уха до другого. Располосовав смуглое лицо, потом мутант попытался разорвать и горло человека, его окровавленные мохнатые пальцы уже сомкнулись вокруг шеи.
Волосатый ревун тут же погиб. Кийт сверхъестественным усилием смог сбросить его на землю. Молибденовая сталь клинка обрушилась, свистнула в воздухе, одним махом срубив тяжелую голову.
Едва только башка мутанта покатилась по хвое, как оружие Кийта еще раз протяжно пропело, и сверкающее острие надвое, сверху вниз, раскроило покрытый шерстью череп. Одна половина головы, вместе с левым глазом, покосилась наземь, а другая осталась в вертикальном положении.
Правый глаз лемута почти вылез из орбиты и продолжал вращаться еще несколько секунд, настолько сильно его организм цеплялся за жизнь. Только потом, спустя некоторое время, темный зрачок поблек, потух и застыл, неподвижно уставясь куда–то за линию горизонта.
Больше всего окровавленного Кийта поразила в тот вечер не только ненависть, с которой лемуты бросались на людей. Тогда состоялась и его первая встреча с жуткими созданиями, называемыми болотными дейторами. До этого молодой метс только слышал об их существовании, но лишь сейчас впервые увидел их воочию.
Случилось это так: не успела отрубленная голова лемута, пытавшегося разорвать горло Кийту, откатиться в траву, как откуда–то снизу, из густой травы, словно из–под земли, мгновенно выползла стайка небольших прожорливых существ. Хищники, чем–то на первый взгляд напоминавшие больших насекомых,
Гнусные мелкие мутанты и в самом деле представляли собой новую популяцию, нечто среднее между рыбами и насекомыми. Эти создания взбесившейся природы произошли, видимо, от древних кровожадных пираний, каким–то образом впитавших в себя многие черты насекомых, свойственные термитам.
После Смерти многие виды морских обитателей безвозвратно погибли. Их большая часть бесследно исчезла в пучинах мирового океана.
Но некоторые породы мутировали, превратившись в совершенно других животных. Так, например, обыкновенная минога, невзрачное продолговатое создание длиной в несколько дюймов, превратилась под влиянием радиации в гигантского круглоротого червя, в огромного морского колосса, способного даже опрокинуть небольшое судно, для того чтобы сожрать его пассажиров.
Пираньи, эти небольшие прожорливые рыбки, наводившие некогда на всех ужас своей кровожадностью, не пожелали смириться с участью жертв радиационной катастрофы. Сначала рыбки приспособились к жизни в болотистой густой среде и стали уничтожать всех других обитателей. Но потом выяснилось, что там прокормиться им становится все труднее и труднее.
И тогда эволюция сделала еще один немыслимый скачок, — у пираний появились конечности. Они смогли выползать на своих шести лапках за добычей на сушу, где им пришлось сражаться с хорошо организованными колониями термитов, уже давно облюбовавших те места.
Трудно было определить через несколько десятков столетий, кто победил в этой схватке. Но дейторы, произошедшие от пираний, как и древние термиты, тоже стали жить организованными сообществами.
У них появились различные касты, служащие различным целям.
Небольшие продолговатые тела рядовых болотных дейторов, дейторов–бойцов, покрывала влажная слизистая чешуя. Острые плавники превратились в подобие грозных шипов, острыми иглами торчавших из спины в разные стороны.
В лесной глуши они жили, как правило, недалеко от озер или болот. Дейторы обитали в земляных ходах, сложной паутиной расходившихся в разные стороны и, как правило, соединявшихся с водоемом.
Но старожилы селений, примыкавших к побережью Внутреннего моря, помнили жуткие случаи нашествий мутантов. Это случалось тогда, когда дейторы под влиянием каких–то факторов размножались настолько быстро, что уничтожали всю пищу вокруг.
Тогда гигантские колонии хищных рыб–насекомых снимались с насиженных мест. Огромные стаи перемещались густой полосой в поисках пропитания, уничтожая все живое на своем пути на протяжении многих десятков миль.
Растительная пища никогда не интересовала мелких мутантов. В возбуждение их приводили только существа, наполненные теплой кровью. Но они не гнушались и насекомыми, пожирая бабочек и мух, муравейники и пасеки, термитники и гнезда шмелей.
В таких случаях, когда колония дейторов перемещалась из края в край, уцелеть из живых существ, попавшихся им на пути, не мог никто. Даже самые крупные грозные хищники обращались в паническое бегство от таких колоний мутантов, потому что сопротивляться хорошо организованному сообществу этих жутких мелких рыб–насекомых не мог никто.