Ночной охотник
Шрифт:
С древней каменной башни, которая была самой высокой точкой города, вниз слетали искры фейерверка. С колокольни древней церкви, с этой святыни минувших тысячелетий, так называемые «огненные звери» швыряли в бухту пылающий звездный дождь.
С оглушительным шумом взлетали петарды. На мостовых лопались шутихи, а в небо поднимались бесчисленные яркие снопы искр и рисовали причудливые лесные цветы.
Иннеец молча постоял в тени большого здания, жадно рассматривая проплывающую мимо праздничную толпу, а потом неторопливо направился в сторону порта. Он не участвовал
Он с надеждой смотрел только на молодых девушек…
Все, что искрилось и сияло, трещало и свистело там, в черном небе, взрываясь огненной паутиной рядом с полной луной, не имело для него никакого значения.
Но тщетно, ни одно девичье лицо не заставило его сердце встрепенуться. Ни один женский силуэт не зажег его глаза ярким огнем.
Оторвавшись от темной стены, Медноволосый Хорр нырнул в человеческую гущу и стал прокладывать себе путь по направлению к причалам, внимательно оглядываясь по сторонам.
Он двигался медленно, постоянно осматриваясь. Если бы он попал сюда сразу из своего родного Тайга, то был бы ошеломлен и обескуражен новизной обстановки. Но ему повезло встретиться с отрядом Кийта Хрипуна, и вожак сёрчеров довольно много объяснил иннейцу о городской жизни.
Беспорядочно блуждая по Ниане, смешавшись с толпой, Медноволосый Хорр ходил по улицам и внимательно присматривался к тому, что окружало его.
Не успел он миновать и пары кварталов, протянувшихся вдоль окраинной части дворцового парка, как внезапно его слух уловил какой–то странный, непонятный звук. Медноволосый Хорр даже остановился у каменного столба ограды и внимательно прислушался.
Несомненно, это был крик о помощи, слабо доносившийся из мрака:
— Кто–нибудь! Спасите!
Человек кричал так жалобно… и это происходило где–то совсем рядом, недалеко от того места, где он остановился!
В беспредельных лесах Тайга испокон веков было принято приходить друг к другу на помощь. Много раз иннеец спасал людей, и сам получил поддержку от Кийта в трудное мгновение, когда безуспешно пытался сражаться с вербэром.
Вождь пружинисто прыгнул на каменный парапет, отделявший улицу от парка, и ловко перемахнул через металлическую ограду. Миновав продольные ряды кустарников, он выскочил на дорожку, залитую лунным светом и остановился.
— Да у него вырвано сердце… — прошептал иннеец, осторожно наклонившись над телом несчастного. — Клянусь Духом Проливного Дождя, этот ужас настиг меня и в Ниане!
Медноволосый Хорр с содроганием взирал на погибшего юношу и, как ни странно, напряженно, чутко внюхивался. Только он замечал, что едкие ароматы порохового дыма почему–то сменились смрадом влажной гнили, словно облепившей за одно мгновение его смуглое лице.
В нос ощутимо ударили не запахи фейерверка, а зловонная плесень и густые болотные миазмы!
Лицо иннейца оставалось бесстрастным, но глаза широко открылись от удивления. У него возникло полное ощущение, что, сделав всего
Медноволосый Хорр ощущал, что здесь только что побывала зловещая, странная сила, и от близости к этой ледяной неизвестности у него странно похолодели пальцы, сжимавшие костяную рукоятку кинжала.
В неверном колеблющемся свете полыхающих факелов показались темные силуэты людей, тоже прибежавших на крики.
— Что здесь случилось? — задыхаясь от быстрого бега, спросил у Хорра какой–то невзрачный черноволосый мужчина, на щеке которого темнела крупная бородавка.
— Его убили, — мрачно кивнул на труп Медноволосый Хорр. — Клянусь Духом Проливного Дождя, более мертвых парней я еще не встречал никогда…
Иннеец не обратил внимания на то, какими глазами мужчина уставился на кинжал, который он все еще продолжал держать в руке.
Отовсюду доносились крики ужаса:
— Смотрите! Смотрите!.. У него разрезана грудь… Охотник за сердцами!..
Весело и празднично одетые горожане, привлеченные криками, прибежали к дорожке. Толпа зевак отхлынула, лишь уступая место двум охранникам, сжимающим в руках горящие факелы.
Все с ужасом смотрели на погибшего юношу и с трепетом повторяли, что только недавно в Южном квартале был убит еще один молодой нианец. Точно так же, как и бедный Одилон, он лежал с рассеченной грудью, из которой безжалостная рука вырвала сердце.
Кто–то вспомнил, что еще несколько дней назад другой юноша точно так же лишился сердца.
Это произошло в самом центре города, недалеко от башни старинного небоскреба.
Убийства продолжались уже несколько недель, и никто не мог сказать, что ждет впереди. Несмотря на то, что жуткий охотник за сердцами преследовал пока только молодых парней, никто не чувствовал себя ночью в безопасности, каждый в любой момент мог стать жертвой убийцы.
Эта мысль заставила всех цепенеть от жути. Зеваки боялись даже произнести ее вслух и едва слышно перешептывались.
В этот момент из глухой части парка раздался женский голос. Кричала, несомненно, молодая девушка, но голос ее, распыленный вечерним ветром и заглушаемый треском фейерверка, звучал очень невнятно.
— Я здесь… — жалобно прокричала она вдали, и ее голос эхом отдался в окрестных рощах.
— Клянусь Духом Проливного Дождя… — ошеломлено вскинул голову Медноволосый Хорр. — Я знаю, кому принадлежит этот голос!
Он ринулся в сторону и выбежал в глухую, заросшую часть парка, из которой только что донесся крик, но там в нерешительности остановился. Где–то за спиной раздавались взволнованные крики людей, прибежавших к трупу с факелами, но вождя это нисколько не интересовало.
Всем своим естеством он напряженно всматривался и вслушивался в то, что творится кругом. Таинственный болотный запах исчез, оставив в душе ощущение пустоты. Нигде ничего не было видно, и как дождевой охотник ни напрягал свое острое зрение, он не мог различить ни одного движения.