Ночные танцы
Шрифт:
—В таком доме должно пахнуть лимонным маслом. И цветами.
—Так и будет, — заверила Мэгги. Ей бы тоже хотелось, чтобы исчез этот навязчивый запах пыли и краски.
—И мне всегда казалось, что здесь должно быть много детей. — Она обвела гостиную затуманенным взглядом, будто все еще видела ее двадцать лет назад. — Дети создают в доме особую атмосферу. Придают ему настроение.
—У вас ведь есть внуки, да? — Мэгги жестом предложила Луэлле присесть.
—Да. Дети Джойс. Маленький сейчас в яслях. Для детишек время бежит так быстро. Вы смотрели
—Фотографии? — Мэгги чуть нахмурилась, но тут же вспомнила. — А, да. Но я просмотрела их мельком. Совсем не было времени. — Она подошла к камину и взяла с полки белый конверт. — Ваши розы были просто великолепны. Не думаю, что у меня когда-нибудь получится вырастить такую красоту.
Луэлла взяла фотографии.
—Розам нужна любовь и забота. Так же как детям.
Мэгги не стала снова предлагать кофе. Вместо этого она присела на диван рядом с Луэллой.
—Может быть, посмотрим их вместе? Наверное, так будет лучше.
—Старые фотографии... — Луэлла открыла конверт и вытащила тонкую стопку. — На них много чего можно разглядеть, если знать, куда смотреть, конечно. Ранняя весна, — пробормотала она, разложив на коленях первый снимок. — Видите, гиацинты цветут. И нарциссы тоже.
Фотография была черно-белая. Внимание Мэгги привлекли не цветы, а мужчина и маленькая девочка в кадре. Мужчина был высокий и широкоплечий. Резкие черты лица, квадратная челюсть. Строгий и очень консервативный костюм. На девочке, стоящей рядом с ним, было платье с оборками и лентами, нарядные туфельки и шляпка с цветами.
Наверное, это Пасха, подумала Мэгги. Девочка старательно улыбалась в камеру. Джойс здесь не больше четырех, подсчитала Мэгги. Наверное, ей было не очень-то удобно во всех этих кружевах и жесткой органзе. А при взгляде на Уильяма Моргана нельзя было сказать, что он жестокий человек. Он был скорее... непроницаемый. И недоступный. Она невольно поежилась.
—Я тоже хочу посадить какие-нибудь луковичные. Наверное, к осени тут все более-менее уладится.
Луэлла, ничего не ответив, взяла следующий снимок. На нем была она сама в молодости. Судя по прическе и платью, фотографии было не меньше двадцати лет. Снимок вышел несколько кособокий — наверное, фотографировала маленькая Джойс.
—А вот и розы. — Луэлла погладила фото пальцем. — Все. Все пропали. Никто о них не заботился.
—У вас есть сад?
—У Джойс есть. — Луэлла отложила снимок в сторону. — Я приглядываю за ним, но это не то же самое, что иметь свой собственный.
—Да, конечно. Но Джойс, наверное, благодарна вам за помощь.
—Ей никогда не нравилось в городе, — немного невпопад сказала Луэлла. Скорее для себя, чем для Мэгги. — Нет, никогда. Жаль, что она похожа на меня, а не на своего отца.
—Она чудесная женщина. — Мэгги с трудом подбирала слова. — Надеюсь, мы с ней познакомимся получше. Ее муж предложил нам как-нибудь пообедать вместе.
—Да, Стэн хороший человек. Надежный. Любит Джойс всю жизнь. — Грустная улыбка чуть тронула ее губы. — И ко мне он тоже всегда очень
Увидев следующую фотографию, Мэгги отчего-то похолодела. На ней были изображены Уильям Морган и совсем еще юный Стэн Эйджи. Этот снимок был цветным, более поздним. Деревья на заднем плане пестрели всеми возможными красками — была осень. И на Уильяме, и на Стэне были фланелевые рубашки и кепки и одинаковые жилетки со специальными отделениями для патронов. В руках у каждого было ружье. Должно быть, они охотились. Мэгги заметила, что стоят они на самом краю оврага. Фотография как-то неприятно волновала.
—Это Джойс снимала, — пробормотала Луэлла. — Она ходила на охоту вместе с отцом. Ей еще двенадцати не было, а он уже научил ее заряжать ружья. Она ненавидела охоту, но ходила, чтобы отец был ею доволен. Как раз здесь он доволен, — продолжила она. Никакого особенного удовольствия на лице Уильяма Моргана Мэгги не увидела. — Он любил здесь охотиться. Теперь мы знаем, что он и умер здесь. Здесь. — Она положила ладонь на фото. — А не в трех милях, в реке. Он никогда не покидал своей земли. Мне кажется, я всегда это чувствовала.
Мэгги отложила в сторону фотографии и мягко взяла Луэллу за руку.
—Миссис Морган. Я знаю, вам сейчас нелегко. Все равно что пройти через все это еще раз. Мне бы очень хотелось что-нибудь для вас сделать. Правда.
Луэлла пристально посмотрела ей в глаза.
—Доделайте пруд, — бесцветным голосом сказала она. — Посадите цветы. Пусть все будет так, как должно быть. Остальное уже закончилось.
Она встала. Этот ровный, спокойный тон встревожил Мэгги больше, чем потоки слез.
—Ваши фотографии... — начала она.
—Оставьте их себе, — прервала ее Луэлла. — Мне они больше не нужны.
Почему же так грустно? — подумала Мэгги, провожая взглядом отъезжающий «линкольн». Это нормальная реакция на чье-то горе или она опять принимает чужие беды слишком близко к сердцу? За эти дни она уверила себя в том, что дела Морганов не имеют к ней никакого отношения. Но сейчас, после встречи с Луэллой, она почувствовала, что переживает опять.
Но в этом действительно было что-то странное. Мэгги потерла заледеневшие руки. Луэлла смотрела на фотографии так, будто прощалась с ними. И прощала все людям на них. Хотя только один из них был на самом деле покойником.
Снова воображение разыгралось, укорила она себя. И все же... Как внимательно Луэлла рассматривала этот последний снимок. Словно пыталась разглядеть там какие-то детали. Нахмурившись, Мэгги снова перебрала все фото, пока не нашла то самое, цветное.
Вот Уильям Морган. Его волосы немного реже, а глаза суровее, чем на той пасхальной фотографии. Рядом шериф Эйджи, почти мальчик. Фигура еще совсем юношеская, волосы немного растрепаны. Выглядит совсем как спасатель Малибу. Мэгги прекрасно понимала, почему Джойс влюбилась в него настолько, что выскочила замуж, едва окончив школу, и забыла о своих мечтах о славе. Он был молод и чертовски красив, с этой дерзкой сексуальной улыбкой.