Ночью в дождь...
Шрифт:
Вдруг Винарт почувствовал, что кто-то стоит у него за спиной; он обернулся.
Глядя через его плечо, прошение читал мужчина, который устроился на нарах возле самого окна. Ему было лет сорок, вид он имел молодцеватый, зато лицо было испитое. Винарт знал, что его зовут Саней, и заметил, что он почти ни с кем не общается.
— Как написано? — с надеждой спросил Винарт.
— Прима, — Саня выдержал паузу. — Теперь надо только хорошенько помять, и этой бумажкой можешь вытереть зад.
Повернулся и стал ходить по собственному пятачку в камере. Так он кружил или трусил по камере целыми днями — словно хорек в клетке зоопарка. Или лежал, или ходил.
Винарт был неприятно
— Никакой ошибки нет, просто зря пишешь. Лишний месяц проторчишь в тюрьме — вот и все.
— Я…
— С какой стати суд будет пересматривать твое дело или сокращать тебе срок наказания? У тебя три статьи, и каждая из них тянет больше, чем на те четыре года, которые тебе дали. Кража — до пяти, вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность — тоже до пяти, а за спекуляцию дают до восьми. Да ты и в самом деле сволочь. Не пытайся меня убедить в обратном. Все сволочи. Как тут, за забором, так и там, за его пределами. Если кто и попадается порядочный, — значит, просто дурак!
Саня снова стал неслышно вышагивать, не обращая на Винарта никакого внимания.
Санины аргументы парня все же не убедили, прошение он отослал, с отчаянием думая о Магоне, переживал то полную безнадежность, то радужные надежды. Вспоминая минуты близости с девушкой, ждал чуда, которое непременно должно свершиться, если в этом мире есть хоть крупица справедливости.
Он пробовал обмануть самого себя и не думать о Магоне, но не получалось. Еще и раньше — на свободе — он не очень-то верил в верность красавицы Магоне, ведь он не был ни красивым, ни смелым, ни сильным. А теперь эти мысли окончательно извели его.
Каждую ночь во сне она являлась к нему с портфелем, набитым тетрадками, в белой школьной блузке, под которой была голая грудь. Ее мать могла бы легко проверить, когда она идет в школу, а когда — к Винарту, потому что, отправляясь в школу, она надевала лифчик.
«Я убью этого адвоката», — просыпаясь, клялся он себе, хотя знал, что никогда не сделает этого потому, что убить он не способен.
Это лицо! Глаза адвоката счастливо сияли, когда он подошел к матери Илгониса. Как весело они болтали, собравшись своей стайкой там же, в зале суда! Победители!
Вдруг куда-то исчезли судья, заседатели и секретарь, в зале стихли аплодисменты после оглашения «справедливого приговора», который возложил на Науриса обязанность с хорошими отметками закончить одиннадцатый класс, а на Илгониса — хорошо учиться и хорошо вести себя. Вдруг и их не оказалось рядом — весело болтая с адвокатом и своими мамочками, они направились в сторону двери, где столпилась выходившая из зала публика, — среди опустевших скамеек осталась одна растерянная Магоне.
— Пошли, — один из милиционеров слегка подтолкнул Винарта к другим дверям, расположенным за стулом секретаря, рядом со столом судьи.
В пустом помещении, где они ждали машину, на которой отвозят осужденных в тюрьму, он все еще чувствовал себя словно оглушенным и ничего не понимал. Рядом в небольшой комнатке для охраны о чем-то совсем будничном переговаривались милиционеры. Потом дверь открылась и милиционер позвал его. В комнате стояла мать Науриса, держа большую сетку с продуктами — то ли из дома, то ли только что купила в магазине. Отдав продукты для осмотра другому милиционеру, она что-то говорила. Винарт все еще не мог вникнуть в смысл разговора, но догадался, что эти продукты — ему, в сетке среди свертков он заметил также пачки сигарет.
— …мальчишеские глупости. Будем надеяться, что тебе это пойдет на пользу, — услышал он последние
Что пойдет на пользу? Продукты? Сигареты? Тюрьма?
— Хороша ветчинка! — Проверявший сетку показал другому. — Такую можно купить только на рынке. Рублей десять за кило.
Сидя в тюремной машине, он почувствовал, как она выехала за ворота, обогнула угол дома и проехала мимо главного входа здания суда, по обеим сторонам которого висели доски с золотыми буквами.
Винарт грубо оттолкнул сидящих рядом и припал к крошечному заднему окошку — ему не терпелось скорее увидеть улицу. Мимо, как в замедленном кинофильме, плыл тротуар — по всей длине квартала.
Магоне он не увидел — она не стала ждать, чтобы помахать ему рукой.
Глава IX
— Адвокат виноват, как же! — презрительно воскликнул Саня. В голосе его смешались презрение и насмешка, которыми он оценил абсурдность Винартовой мысли. — Адвокат лишь делал свое дело. Ему платят деньги, и он на суде защищает! По-твоему, он должен был защищать тебя, а тех — завалить. А ты ему платил? Нет, не платил. Профессорша заплатила, мамаша того, другого, тоже заплатила. Он вообще не должен был в твое оправдание говорить ни слова, тем самым он задевает интересы своего клиента, а за это его моментально вышибли бы из коллегии. Без всякой жалости. А за дверями полно таких, кто хочет попасть на его место. Куда он денется? Пойдет в говновозы — на зеленую бочку? Кто тебе запрещал своевременно и прилично заплатить адвокату, но ты пожалел какого-то дерьмового четвертака. И вот теперь сиди из-за своей скупости, не пожадничал бы — гулял бы сейчас по зеленым лугам, нюхал цветочки и кусал за сиськи свою свистульку! А у нее большие сиськи?
Винарта затрясло от злости, его взгляд остановился на коленвале, который лежал на обитом жестью и залитом машинным маслом столе моториста. «Все равно кончено… Трахну его по башке, мозги вылетят!»
Хотя понимал: Саню в своем несчастье винить нечего. Вчера Винарт узнал, что Магоне собрала пожитки и снова перебралась к своей матери. Сказала, что там сможет лучше подготовиться к выпускным экзаменам и вообще — она ведь ему никто!
«Податливая — теперь пойдет по рукам! Какие только красавчики не глазели на нее! Ей это было не безразлично, и не изменила только потому, что мы жили вместе. Сука!»
Когда они познакомились, Магоне была уже не девушкой — он вспомнил, что ему не составило особого труда овладеть ею. Но и когда они уже были вместе, Магоне оставалась для него какой-то неуловимой, он всегда дико ревновал ее к кому-нибудь: любой мелочью, на каждом шагу она напоминала ему о своем превосходстве. Он добился от Магоне признания в ее грехопадении. Тогда-то он и узнал, кто был его соперником. Довольно перспективный велогонщик — красивый, хорошо сложенный парень, года на два старше Винарта. Увидев его, ревнивец понял — на успех в открытой борьбе рассчитывать нечего. И начал вынашивать тайные планы мести. Они были нереальны, поэтому пришлось отбросить их один за другим: выстрел из пневматического ружья в лицо, когда гонщик на огромной скорости несется по треку; удар бортом грузовика, когда юноша возвращается с тренировки домой. Его не волновало, что парень может погибнуть или стать инвалидом: он нашел моральное оправдание своей мести — спортсмен подло воспользовался детской доверчивостью Магоне. Это была правда: роман длился всего одну ночь. Но причина его желания отомстить крылась совсем в другом. Винарт подозревал, что велогонщик все еще нравился Магоне — они жили по соседству, — и стоит ему лишь поманить пальцем, она побежит за ним.