Ноги из глины
Шрифт:
— У них нет воображения, сэр. Они что видят, то и рисуют.
— Светящиеся глаза…
— Две красные точки, — добросовестно поправил Задранец, — которые вполне могут быть парой светящихся глаз, сэр.
— Хорошо подмечено, Задранец. — Ваймс потер подбородок. — Черт! Надеюсь, это не была месть какого-нибудь бога. Только богов мне сейчас не хватало. Можешь сделать копии, чтобы я разослал по всем штаб-квартирам?
— Так точно, сэр. У бесов прекрасная память.
— Тогда за дело.
Но еще до того, как Задранец
— Моркоу? Я думал, у тебя выходной.
— Мы нашли труп, сэр! В Музее гномьего хлеба. Но, когда мы вернулись в штаб-квартиру, нам сказали, что лорд Витинари умер!
«Так и сказали? — подумал Ваймс. — Вот тебе и слухи. Хотя, если бы можно было скрестить их с правдой, они могли бы быть так полезны…»
— Для трупа патриций слишком часто дышит, — сказал он. — Я думаю, все будет нормально. Кто-то не уследил, и во дворец проник убийца, но покушение не удалось. Патриция уже осмотрел лекарь. Поводов для беспокойства нет.
«Кто-то не уследил… — подумал он. — Ага. А кто должен был следить? Сэмюель Ваймс».
— Не сомневаюсь, сэр. Вряд ли к патрицию пригласили какого-нибудь коновала, — кивнул Моркоу.
— О, не какого-нибудь, а лучшего из лучших, — откликнулся Ваймс.
«Я должен был следить за ним, и я не смог его защитить».
— Если с патрицием что-то случится, для города это будет серьезным ударом! — продолжал Моркоу.
Ваймс внимательно поглядел на Моркоу. В глазах капитана не было ничего, кроме заботливого участия.
— Разумеется, — согласился он. — Но, так или иначе, теперь все под контролем. Однако ты сказал, случилось еще одно убийство?
— В Музее гномьего хлеба. Кто-то убил господина Хопкинсона. И очень коварно, сэр. Одним из экспонатов!
— Что, закормил насмерть гномьим хлебом?
— Господина Хопкинсона ударили по голове, сэр, — с легким упреком в голосе ответил Моркоу. — Боевым Хлебом Б'хриана, сэр.
— Господин Хопкинсон — это такой старик с белой бородкой?
— Так точно, сэр. Если помните, я вас представил друг другу на выставке бисквитов-бумерангов.
Ангве показалось, что при этих словах командор Ваймс виновато поморщился.
— Ну кому могли помешать эти несчастные старики? — спросил он, обращаясь к миру в целом.
— Не знаю, сэр. Констебль Ангва обследовала все и ТАК, и ЭТАК. — Моркоу многозначительно подвигал бровями. — Но никаких следов не обнаружила. И ничего не украли. Убийство было совершенно вот этим оружием.
Боевой Хлеб был гораздо крупнее обычной буханки. Ваймс осторожно повертел его в руках.
— Гномы метают этот хлеб как диски, если не ошибаюсь?
— Да, сэр. На играх Семи гор в прошлом году Снори Щитокол с пятидесяти ярдов сбил макушки у шести вареных яиц. Стандартной охотничьей буханкой! А этот хлеб является исторической ценностью. Секрет его выпечки безвозвратно утерян. Он уникален.
— Стало
— Очень и очень, сэр.
— Его стоило украсть?
— Да, но продать этот хлеб будет невозможно! Любой гном его сразу узнает!
— Гм. Кстати, вы уже слышали, что сегодня на мосту Призрения был убит некий старый священник?
— Священник с моста Призрения?! — потрясенно воскликнул Моркоу. — Неужели отец Трубчек? Не может быть!
«А ты-то откуда его знаешь?» — чуть не спросил Ваймс, но вовремя прикусил язык. Дело в том, что Моркоу знал ВСЕХ. Даже в самых диких джунглях Моркоу наверняка будет как дома: «Привет, господин Бегущий-Быстро-Сквозь-Деревья! Доброе утро, господин Говорящий-С-Лесом, какая замечательная трубка! И кстати, очень красивое перо. А ходить оно не мешает?»
— У него были враги? То есть больше одного? — вместо этого спросил Ваймс.
— Не понял, сэр. Почему больше одного?
— Ну, по крайней мере один враг у него точно был. Это очевидно.
— Отец Трубчек… был неплохим человеком, — сказал Моркоу. — Очень редко выходил из дома. Все свое время проводил с книгами. Очень религиозен… был. Причем он увлекался всеми видами религий. Изучал их. Он был несколько странноват, но абсолютно безвреден. Кому же пришло в голову убить его? Или господина Хопкинсона? Двух безобидных стариков?…
Ваймс вернул ему Боевой Хлеб Б'хриана.
— Вот это мы и должны выяснить. Констебль Ангва, я хочу, чтобы ты навестила жилище покойного отца Трубчека. Капрал Задранец тебя проводит, — он кивнул в сторону гнома. — Он уже кое-что обнаружил. Кстати, Задранец, Ангва тоже из Убервальда. Может, вы найдете общих друзей или что-нибудь типа того.
Моркоу радостно кивнул. Лицо Ангвы окаменело.
— А, х'друк г'хар д’Стража, З'др'нец! — воскликнул Моркоу. — Х'х Ангва тКонстебль… Ангва г'хар, б'хк баргр'а З'др'нец Кад'к… [10]
10
Добро пожаловать, капрал Задранец! Это констебль Ангва… Ангва, покажи Задранцу, как хорошо ты уже знаешь язык гномов…
Ангва собралась с мыслями.
— Грр'дукк д'буз-х'драк… — изрекла она.
Моркоу рассмеялся.
— Нет-нет! Неправильно! Это означает: «Какой замечательный инструмент женского пола для добычи руды!»
Шельма изумленно уставился на Ангву.
— Ну, язык гномов тяжело поддается изучению, — пробормотала она, глядя Шельме прямо в глаза. — Если, конечно, не жевать всю жизнь гравий…
Шельма еще пару мгновений таращился на Ангву.
— Э… спасибо, — наконец выдавил он. — Э… Я лучше пойду, подожду вас у себя…