Нокаут
Шрифт:
Расталкивая прохожих, «Викинг» быстрым шагом направился в «Заготбытспецвторживсырье». Он увидел издалека знакомое здание с пароходными иллюминаторами и одинокой толстенной колонной. Фрэнк ускорил шаг… Но что это? Неужели он ошибся адресом? Нет, все правильно. Почему же на окнах стоят горшки с геранью и фикусами, висят кружевные занавесочки? На дверях по прежнему сияла золотом знакомая вывеска.
Из крайнего иллюминатора выглядывал голый по пояс человек и громогласно командовал кем-то невидимым, громыхающим башмаками по железной кровле:
— Правей… правей бери!
— Простите, пожалуйста, — волнуясь обратился Фрэнк к молодой женщине с ребенком, показавшейся в подъезде. — Что здесь происходит?
— Как что? — удивилась женщина. — Люди живут.
— Но ведь здесь учреждение! Смотрите — вывеска «Заготсбытспецвтррживсырье»…
— Было, да сплыло. Одна вывеска осталась, да еще вот чернильный дух из комнат никак не выветрится. А если кого разыскать надо, загляните в райжилуправление. Может быть, там помогут. Оно недалеко, сразу же за углом.
Перед глазами Стенли вдруг промелькнул необычайно ясно и отчетливо страшный сон: муравьиная куча, сапог, вопли отвратительных насекомых с человечьими головами… «Викинг» скрипнул зубами и машинально двинулся туда, куда посоветовала ему пойти женщина с ребенком.
— Позвольте прикурить, гражданин, — послышался тихий голос.
Фрэнк остановился, как вкопаный, и, не сознавая комизма своего положения, в бешенстве замахал перед носом оробевшего гражданина с толстым портфелем дымящейся сигаретой:
— Я не курю! Понятно вам: не курю!!
Увидев в руке зажженную сигарету, он оборвал крик, круто повернулся и, словно спасаясь от погони, вбежал в райжилуправление. Щеки его пылали от стыда и гнева.
Глава XXXI. Удивительный управдом
Рабочий день был на исходе. Работники жилуправления, потные и сердитые, объяснялись сразу с несколькими посетителями, щелкали в доказательство правоты своих слов костяшками счетов, грозились «не прописать Самолюбова и выписать Сандалиева», периодически кричали: «Тише, граждане!» и вообще затрачивали массу энергии. Пахло прелой бумагой, клубникой, старыми скоросшивателями, канцелярской мастикой и (непонятно почему!) кавалерийскими седлами. Оттого, что все присутствующие говорили разом, в комнате стоял ровный однообразный гул.
Внимание Стенли привлек плотный широкоплечий старик лет шестидесяти, сидевший за столом у шкафа для бумаг. Лицо его, словно вычеканенное из меди, изборожденное глубокими морщинами мыслителя, сохраняло невозмутимое спокойствие, гладко причесанные назад черные волосы лишь едва тронула седина. На импозантном старике была бязевая рубашка с закатанными до локтя рукавами, из открытого ворота выглядывали могучая грудь атлета и вытатуированная на ней синяя чаша. Посетители долго не задерживались возле его стола. Бравый старик решал вопросы с ошеломляющей оперативностью, а лишь возникали дебаты, прибегал к столь разительным аргументам, что оппонентам оставалось только разводить руками.
— Какой
— Не визжите, мадам, — галантно улыбался старик. — Мы тут ни при чем. Бюро погоды пустило дождь на самотек. А ремонт произведен согласно титульному листу. Знаете, существуют такие листы, титульные называются.
— Начхать мне на листы! — возмутилась бородатая посетительница. — Почему капает, спрашиваю?! А на листы начхать!
— Будьте здоровы, мадам. К чему столько эмоций! Капает, говорите? Так мы же вам капремонт произвели… Вот и капает… Ясно?
— А у меня в квартире во время дождя как из ведра течет вода, — вставил заикаясь худой интеллигент, нервно передергивая плечами.
Бронзоволикий старик сделал строгое лицо, покопался в бумажках и бросил интеллигенту, словно разоблачая его во лжи:
— Течет, говорите? Не трясите перед моим носом жалобой в письменном виде. Не глухой, вижу!.. Ну, и что с того, что течет? Вам же текущий ремонт учинили. Понимать надо. А еще, наверное, с высшим образованием!
Худой интеллигент онемел от удивления и гнева. Некоторое время беззвучно шевелил губами, потом махнул рукой и выскочил на улицу. Старик приветливо посмотрел интеллигенту вслед, он явно наслаждался отправлением своих служебных обязанностей.
Стенли удовлетворенно погладил подбородок и… в изумлении разинул рот. Над бравым стариком висела на стене маленькая стеклянная табличка:
О.И.БЕНДЕР
Управдом
«Викинг» оторопело протер глаза, а табличка по-прежнему красовалась на облупившейся стене. Синеглазого авантюриста охватило ликование. Вот он, достойный противник и единомышленник. Украшение агентурной сети. В голове Фрэнка мгновенно созрел дерзкий план действий.
— Товарищ! — обратился он к предполагаемому великому комбинатору.
— К вашим услугам, гражданин, но… исключительно для неслужебных разговоров, — бравый старик картинно указал на стенные часы, хрипло отбивавшие конец рабочего дня.
— Великолепно! — Стенли приблизился к собеседнику, быстро распахнул на управдоме ворот бязевой рубахи, и, увидев на выпуклой, цвета старинной бронзы груди синего Наполеона в треуголке, держащего в короткой руке кружку пива, воскликнул: — Это он! Сама судьба скрестила наши жизненные пути. Вы Остап Ибрагимович Бендер!
Управдом запахнул рубаху, сказал ворчливо: — Ваши гнусные поползновения, гражданин, оскорбляют мое целомудрие… А может быть, вы совсем не дон Жуан, а дон Хуан? Может быть, вы из уголовного розыска? В таком случае предъявите ордер на обыск и выемку. Не покушайтесь на мои конституционные права!
Фрэнк задыхался от счастья. Он ласково поманил великого старика пальцем, и вскоре оба авантюриста, взявшись под руку, зашагали по мягкому, как крутое тесто, тротуару, изнывавшему от тридцатипятиградусной жары. Долгое время шли молча, изредка лаская друг друга взглядом.