Нокс - 4
Шрифт:
— Прости, Джон. Я облажался. Но я не подведу тебя снова.
Моя память возвращается в жаркий летний день в Бенсонхерсте, тогда мне было семнадцать. Я уже пару месяцев околачивался около Джона. Он не хотел втягивать меня в любое направление своего бизнеса. Он обещал моей маме, что никогда не позволит мне заниматься чем-то противозаконным. Но я был очень настойчивым малым.
Мы с Джерри Майнеллой, как обычно, входим в магазин через задний вход. Направляемся прямо в столовую, проходя через кухню. Первая кабинка слева обычно остается за Джоном. И да, он сидит там с Фрэнком и Тони. Они едят
— Проходите. Садитесь — приказывает нам Джон, и кивает на пустое место справа от себя.
Я занимаю место рядом с ним, а Джерри берет стул от соседнего столика.
— Мы как раз только что обсуждали, что вам следует перестать слоняться здесь, когда начнется школа.
Я смотрю на Джона, полный решимости возразить ему, но его строгий взгляд говорит мне, что это мне ничего не даст. Он старше, и он умнее.
— Я все еще смогу работать в выходные. И ты даже не должен платить мне за это, — настаиваю я, хватая с подноса боккончини (прим. пер. маленькие шарики из моцареллы) и запихивая в рот.
Он смеется над моим предложением, но я чертовски серьезен. Я работаю на Джона не из-за возможности заработать карманные деньги. Сила, вот в чем причина.
Когда люди знают, что ты работаешь на Джона Венето, они относятся к вам по-другому. Достаточно войти в комнату, чтоб они начали заискиваться перед тобой. Даже учителя в школе относятся ко мне по-другому. На прошлой неделе я два раза дрался в классе, а меня даже не оставили после уроков. Если ты один из солдатов Джона, твоя цена сразу же возрастает.
— Посмотрите на этого мальчика, — говорит Джон, обнимая меня за плечи и слегка встряхивая. — Он согласен работать бесплатно. Он делает это ради любви к искусству.
Как только он это произносит, прямо рядом с нашей кабинкой открывается дверь, и в ресторан входит Ребекка. Джон продолжает хвастаться перед Тони и Фрэнком тем, какой я хороший, и я пытаюсь выглядеть не слишком самодовольно. Иногда Джерри ревнует меня, и дразнит. Называет меня «домашняя собачка Джонни».
Но прямо сейчас я не знаю, о чем думает, или что делает Джерри, все, что я вижу, это Ребекка. С каждым шагом ее блестящие темные волосы подпрыгивают на ее голых плечах. На ней надет голубой топ без лямок и крошечные обрезанные джинсовые шорты. Розовый блеск для губ заставляет ее рот блестеть в тускло освещенном ресторане. Она вся светится. Она идеальна.
Я опускаю голову, и смотрю на стол, стараясь удержать себя от желания снова взглянуть на нее.
Джон наклоняется, и шепчет мне на ухо.
— Никаких сумасшедших идей. Она слишком молода для тебя.
Я сглатываю, и киваю в ответ. Он смеется, и стискивает мое плечо.
— Все хорошее достается тому, кто умеет ждать… И ноги у них тоже остаются целыми и невредимыми.
Его слова заставляют меня засмеяться, и я нахожу в себе мужество поднять взгляд, и вижу, как Ребекка садится за наш стол. Джерри смотрит в ее сторону с таким же выражением лица, как и я, минуту назад. А потом она улыбается мне.
Этого достаточно. Одна ослепительная улыбка. Тотчас же я даю себе обещание. Я подожду Ребекку. Столько, сколько потребуется.
Я открываю глаза, кто-то стоит над нами. Криминалист. Он ждет,
В своей жизни я давал не так уж много обещаний. Я не верю в то, чего не могу гарантировать. Но, я знаю, я найду Ребекку. И когда я сделаю это, я сдержу обещание, которое дал Джону, когда просил ее руки. Я пообещал ему, что не подвергну ее жизнь риску, по крайней мере, два года, прежде чем жениться на ней.
— Я буду ждать два года, — шепчу я Джону. — Я буду ждать столько, сколько потребуется.
Глава 3
Нокс
Медик не позволила мне уйти, пока не перевязала мои ребра. Я продолжал настаивать, что со мной все в порядке. Я сломал ребер не больше, чем манекен во время краш теста. Но ее эта информация не впечатлила.
Я сижу на каталке, моя рубашка снята, она накладывает бандаж через мою грудь, под мою левую руку и закрепляет его на моем правом плече. Ее пальцы порхают по моей коже, а все, о чем я могу думать, это Ребекка. Я смотрю на мигающие огни машины скорой помощи, которая стоит рядом с нами. Наконец, она заканчивает перевязку, я слезаю с каталки, бормочу слова благодарности и ухожу.
Я останавливаюсь около машины Вердута и Армстронга, чтобы сообщить о своих планах. Вердута до сих пор выглядит раздраженной. Эта женщина выстрелила мне в грудь, и до сих пор ей хватает наглости злиться на меня. Если бы этот жалкий крысеныш Тони рассказал мне, где находиться Ребекка, я бы не сцепился с ней в подвале. Не то, чтобы я ожидал, что Тони так легко все расскажет. Но я ожидал, что у меня будет больше времени вытрясти из него всю необходимую информацию.
— Я вылетаю в восемь вечера. Я должен рассказать Мари о случившемся.
Армстронг кивает головой, а Вердута пожимает плечами.
— Не то, чтобы мы могли тебе помешать, не так ли?
— А ты быстро учишься, Карен.
Она вздрагивает, когда я называю ее по имени.
— Никогда не называй меня Карен снова.
Я кладу ладонь на крышу голубой Crown Victoria.
— Хорошо, только если вы до утра не отправите никого к Мари. Я доберусь туда после полуночи. Ей нужно время, чтобы осознать и принять то, что произошло. Это все, что я прошу.
Вердута глубоко вздыхает, и качает головой.
— Завтра восемь ура. И ей лучше быть готовой к разговору. И да, у нас все еще двое пропавших без вести. — Она смотрит вокруг на кучу детективов и медиков. — Не пытайся найти их сам. Это наша работа, помнишь?
Я улыбаюсь и киваю, понимая, что последнее было сказано только ради смеха. Вердута знает, что, если кто-то и способен найти Ребекку, так это я. И я совершенно точно собираюсь сделать это. Но сперва, я должен сообщить Мари, что ее муж мертв.
После того, как Бруно обнаружили, его доставили в больницу, а затем вертолет прилетел на поле за домом. Я опускаю голову вниз, пока иду туда, а затем смотрю вперед и вздыхаю с облегчением. Обхватит голову руками и, наклонившись вперед, на сиденье сидит Август.