Нормальные люди
Шрифт:
Попробуй потом маме нажаловаться, говорит Алан.
Нет, не буду. Я просто пойду погуляю. Спасибо.
Он ее отпускает, она выскальзывает через дверь патио, закрывает ее за собой. Снаружи холодно, зубы выстукивают дробь. Она проходит вдоль стены дома, по подъездной дорожке, за ворота. Рука выше локтя ноет там, где Алан схватил ее. Она достает из кармана телефон, пишет сообщение, то и дело попадая не по тем клавишам, стирая и набирая заново. Наконец готово: скоро буду. Тут же приходит ответ: классно, увидимся.
В конце прошлого семестра школьная футбольная команда вышла в финал каких-то соревнований, и тогда всю параллель сняли с трех последних уроков и отправили за нее болеть. Марианна никогда раньше не бывала
Дождь во время матча не пошел. Привезли их для того, чтобы они стояли у края поля и болели. Марианна оказалась у самых ворот, рядом с Карен и другими девочками. Оказалось, что все, кроме нее, откуда-то знают наизусть школьные кричалки и песни, а она их отродясь не слышала. После первого тайма счет был ноль-ноль, и мисс Кини раздала всем пакетики сока и энергетические батончики. Во втором тайме команды поменялись воротами, школьные нападающие оказались рядом с Марианной. Центральным нападающим был Коннелл Уолдрон. Она видела, как он стоит на поле в игровой форме – блестящих белых шортах и школьной футболке с номером девять на спине. Стойка у него была ловкая, красивее, чем у других игроков. А вся фигура – будто проведенная кистью изысканная линия. Когда мяч попадал на их сторону поля, он перебегал с места на место и иногда резко вскидывал руку, а потом вновь стоял неподвижно. Следить за ним было приятно, при этом Марианна даже не предполагала, что он знает, где она стоит и что вообще ему есть до этого дело. Как-нибудь после уроков она ему скажет, что наблюдала за ним, а он посмеется и назовет ее чудачкой.
На семидесятой минуте Айдан Кеннеди вывел мяч на левый фланг и дал пас Коннеллу, а тот ударил с края штрафной площадки, над головами у защитников, – мяч влетел в ворота. Все завопили, даже Марианна, а Карен обхватила Марианну за талию и крепко сжала. Они хором скандировали, они только что стали свидетельницами волшебства, которое отменило их обычные отношения. Мисс Кини свистела и топала ногами. Коннелл и Айдан обнялись, точно братья после долгой разлуки. Коннелл был страшно красив. Марианна вдруг поняла, как сильно ей хочется увидеть его с кем-нибудь в постели; не обязательно с ней, с кем угодно. Как прекрасно будет просто на него посмотреть. Она знала, что именно такие мысли отличали ее от других в школе, именно они делали ее странной.
Одноклассникам Марианны, похоже, нравится школа, они считают учебу совершенно нормальным делом. Каждый день надевать одну и ту же форму, подчиняться нелепым правилам, терпеть, что кто-то вечно следит за твоим поведением, – для них это нормально. Они не задыхаются в школьной атмосфере. У Марианны в прошлом году случился скандал с учителем истории мистером Керриганом – он заметил, что во время урока она смотрела в окно, – и никто из одноклассников не встал на ее сторону. А она в тот момент особенно отчетливо поняла, какой это бред – каждый день по принуждению надевать одну и ту же одежду и ходить с целым стадом по огромному зданию, где ей даже не разрешается посмотреть куда хочется – даже движения зрачков и те подпадают под школьные правила. Ты ничему не научишься, если будешь смотреть в окно и витать в облаках, сказал мистер Керриган. Марианну это вывело из себя, и она огрызнулась: не обольщайтесь, мне нечему у вас учиться.
Коннелл недавно сказал, что помнит эту историю и тогда ему показалось, что зря она так с мистером
После того разговора на кухне, когда она сказала, что он ей нравится, Коннелл стал приходить к ним чаще. Он заранее приезжал за мамой и просто торчал в гостиной, почти ничего не говоря, или стоял у камина, засунув руки в карманы. Марианна никогда не спрашивала, зачем он приезжает. Они перебрасывались парой фраз или она что-то рассказывала, а он кивал. Он сказал, что ей стоит прочитать «Коммунистический манифест», ей наверняка понравится, предложил записать название, чтобы она не забыла. Я знаю, как называется «Коммунистический манифест», сказала она. Он пожал плечами: ну, ладно. А потом улыбнулся и добавил: вот ты тут строишь из себя, а ведь ты его не читала. Тут она не выдержала и рассмеялась, а он рассмеялся в ответ. У них не получалось смеяться глаза в глаза, они смотрели по углам комнаты или себе под ноги.
Коннелл вроде бы понимал, как она относится к школе; говорил, что ему интересны ее взгляды. Их ты и на уроках наслушался, сказала она. Он хладнокровно ответил: в школе ты другая, не такая, как на самом деле. Он, видимо, считал, что у Марианны в запасе несколько личин и она с легкостью меняет одну на другую. Ее это удивляло, потому что самой ей казалось, что она заперта в одном-единственном облике, что ни делай и что ни говори. Как-то раз попыталась стать другой, провела такой эксперимент, но ничего не получилось. Если с Коннеллом она и выглядит другой, то это чисто внешняя разница, она связана не с ее личностью, а с ними, с их отношениями. Иногда он отвечал ей смехом, но чаще оставался молчаливым и непроницаемым, и после его ухода нервы у нее были натянуты, она чувствовала себя одновременно и взбудораженной, и страшно опустошенной.
На прошлой неделе он зашел следом за ней в кабинет – она хотела дать ему почитать «В следующий раз – пожар» [1] . Он стоял, изучая книжные полки; верхняя пуговица на рубашке расстегнута, галстук ослаблен. Она нашла книгу и протянула ему, он сел на подоконник и уткнулся взглядом в задник обложки. Она села рядом и спросила, знают ли его друзья Эрик и Роб, что он много читает сверх школьной программы.
Да больно им это интересно, сказал он.
Ты хочешь сказать, что окружающий мир их не интересует?
1
«В следующий раз – пожар» (The Fire Next Time) – сборник эссе Джеймса Болдуина, издан в США в 1963 году. Один из текстов из сборника был опубликован в журнале «Иностранная литература» № 97 в 1964 году.
Коннелл едва заметно нахмурился – как всегда, когда она критиковала его друзей. Не совсем так, сказал он. У них свои интересы. Книги про расизм они вряд ли станут читать.
Ну да, им есть чем заняться – похвастаться, кого затащили в постель, сказала она.
Он чуть помедлил, насторожился, не зная, что ответить. Да, случается, сказал он. Я их не защищаю, иногда они и меня достают.
А тебе не противно их слушать?
Он снова помедлил. По большей части нет, сказал он. Некоторые вещи мне действительно кажутся перебором, и тогда мне, ясное дело, противно. Но, в конце концов, они же мои друзья. С тобой-то не так.
Она посмотрела на него, но он разглядывал обложку книги.
Почему не так? – спросила она.
Он пожал плечами, сгибая и разгибая обложку. Марианна задергалась. Лицу и ладоням стало жарко. Он не отводил глаз от книги, хотя явно уже прочитал весь текст на заднике. Она вслушивалась в движения каждой частички его тела, как будто даже воздух, шелохнувшийся от его дыхания, мог причинить ей боль.
Помнишь, ты на днях сказала, что я тебе нравлюсь? – сказал он. Там, на кухне, когда мы говорили про школу.