Норман
Шрифт:
– Будешь юлить - умрёшь, будешь говорить - отпустим. Селян с серебряными перстнями не по размеру и мозолями от рукояти меча, не бывает, - тон отца не оставлял выбора.
– Они дальше по дороге, там карета с благородными, - запел мужик, - они её грабят.
– А ты зачем здесь?
– Хорол с отцом, задавали вопросы по очереди.
– Как кто появится на дороге, должен скакать, предупредить.
– На чём скакать?
– На лошади, она вон там в овраге.
Отец кивнул мне головой в сторону оврага. Я спешился, и осторожно пошёл к оврагу, сзади шёл Малик, прикрывая меня арбалетом. В овраге действительно стояла лошадь, мы привели её обратно.
– Сколько вас?
–
– Далеко засада?
– Верста, не больше.
– Все верхом? Нет, лошадь у нас только одна для дозорного. Остальные в перелеске спрятаны версты полторы, - мужик махнул рукой в глубь леса.
– Пошли с нами.
– Вы же обещали отпустить.
– Отпустим, если не соврал.
Около обоза, отдали пленного возницам, наказав, чтоб обыскали и связали. При пленном был только нож в голенище сапога. Меч и кое - какая мелочь из вещей в седельных сумках, были на лошади. В кустах нашли арбалет. Посовещавшись, решили напасть сами. Грабёж дело не быстрое, пока захватят, пока обыщут. Застанем врасплох, а шестеро пеших на шестеро конных, расклад в нашу пользу. На всякий случай для количества взяли ещё одного возницу, усадив его на лошадь разбойников. В его задачу входило махать мечом и кричать, когда нападём.
Место разбоя, показалось издалека, но бандиты, увлечённые разбоем, заметили нас, когда мы почти подъехали. Один из них распрягал карету, второй обыскивал трупы, трое, готовились насиловать ревущее создание в розовом платье, которое к этому времени было уже задрано.
Распрягающий, тут же вскочил на лошадь, и ещё до того как мы подъехали, всадил пятки в бока бедного животного. Догонять его никто не стал. Изначально, хотели произвести залп из двух арбалетов и лука, однако, поняв, что весы, и так перевесили в нашу пользу, на ходу атаковали бандитов. Тот, что обыскивал, попытался убежать, но был зарублен напарником Хорола. Насильники, видя наш численный перевес, просто побросали оружие. Мы, спешившись, взяли их в кольцо. Я поднял ревущую и явно боящуюся меня, девчушку, возрастом, кругов тринадцати, на ноги. Но она, тут же сползла сев на колени и рыдая, прикрыв лицо ладонями. Несостоявшийся насильник, придерживающий одной рукой штаны, после того как увидели возраст девчушки, упал с распластанным от клинка Хорола, горлом. Оставшихся двоих, связали, предварительно поправив расположение носов.
Видимо владельцы кареты неудосаживали себя большим количеством охраны. Среди лежащих тел, были всего два охранника, кучер, один из разбойников, и какой то знатный, наверняка являющийся владельцем кареты и возможно отцом девчушки. Пока я успокаивал девчушку, остальные проверили тела, среди них нашли двоих живых: знатного, которого оглушили, когда он вылезал из кареты и один из его воинов, в котором торчал арбалетный болт.
Воина трогать не стали, если вытащить болт, он мог умереть от потери крови, а вот барона удалось привести в чувство. Встать барон не мог, подгибались ноги. Когда его взгляд обрёл осмысленность, он почти прошептал: "Лейла". Шок у девчонки к тому времени стал проходить, и она уже без истерики, просто плакала мне в плечо.
– Это твой отец?
Она подняла глаза, в сторону, куда я указывал, соскочила и бросилась к сидящему знатному, едва не отправив его, повторно в бессознательное состояние. Когда подошёл обоз, барон эн Шаравэл, как он представился, мог внятно изъясняться и поведал историю нападения.
Он ехал от друга, барона ер Порте, собственно в баронстве, которого мы и находились, к себе домой, в Торам. Поскольку особо богатым он не был, в охрану он нанял одного пешего воина, который ехал с кучером на козлах. Второго, конного, который
Они с дочерью, отъехали от замка Порте, на полдня пути, когда из кустов начали стрелять арбалеты. Первым же болтом убило одну из каретных лошадей, вторая соответственно с трупом товарки, висевшей на упряжи, встала. Конного воина тоже обстреляли, выбив из седла, и пристрелив его лошадь. Он видел, как его охранник спрыгнул с козел, и бросился на встречу выбегающим из леса разбойникам, хотел помочь ему, но, открыв дверь кареты, получил чем-то по голове.
Дальнейшее рассказали уже мы ему. Пока рассказывали, конный воин умер.
– Вы довезёте нас до замка Порте?
– Довезём, конечно, - Салак говорил благосклонно (ещё бы, его охрана спасла барона и его дочь),- только как быть с каретой?
– Да боги с ней, хотя я вижу у вас пару свободных лошадей, - барон указал на наших вьючных, привязанных к телеге, - если бы вы могли их позаимствовать до замка...
– К сожалению это лошади моей охраны, но я сейчас узнаю, - он поискал глазами кого-нибудь из нас, и увидев меня закричал:
– Норман! Норман! Можно тебя на меру.
Я подошёл к ним, у барона были всё ещё округлённые глаза, и он пристально разглядывал ими меня.
– Норман, господин эн Шаравел, остался без лошадей, и просит ваших вьючных для транспортировки его кареты до замка.
– Да конечно, сейчас запряжём.
Тела погибших воинов и кучера, сложили на одну из телег, мёртвых разбойников оттащили в сторону. Первого пленённого пришлось отпустить - обещали. Живых, привязали за последней телегой, и по очереди сторожили. Найденные у разбойников деньги, в количестве тридцати золотых поделили на семерых, участвовавших в освобождении барона, в том числе перепало и вознице, который был "для антуража". Все понимали, что это деньги эн Шаравела, но так как мы забрали их у разбойников, то по праву трофея, они наши. Барон если и имел возражения, то держал их при себе. Остальные незамысловатые трофеи, скидали ворохом рядом с телами. Из наших вьючных лошадей решили взять на карету, в качестве второй, запрягли лошадь разбойников. Когда всё было готово, тронулись в сторону замка. Вместо кучера кареты, посадили одного из возниц, перевязав вожжи лошадей его телег к другим телегам.
Дождь снова начинал слегка моросить. Тем не менее, мы, как и положено охране обоза, не стали залазить в фургон, оставшись мокнуть. Хасаны, которые, отдохнув за время вынужденной стоянки, продолжили догонялки за друг другом. Через четверть дня, когда до замка, оставалось совсем немного, барон выскочил на ходу из кареты, подождав пока я поравняюсь с ним, он спросил:
– Норман, если не ошибаюсь? Я слышал как зовут вас друзья, могу я переговорить с вами с глазу на глаз?
– Конечно эн Шаравел, - я спрыгнул с лошади.
Мы подождали, пока проедет последняя телега и потихоньку пошли за обозом, выбирая более-менее сухие участки дороги.
– Можно поинтересоваться вашим полным именем?
– Норман Ровный.
– А может эн Ровен?
Разговор перестал быть скучным.
– Можно и так.
– Тогда я так понимаю, вон то человек, - он указал на Солда, - Рамос ен Ровен, ваш отец.
– Нет, это Солд. Мой отец сейчас в головном дозоре.
– Я долго думал. Может, я сейчас делаю глупость, но и не могу не сказать этого моим спасителям и спасителям чести, а возможно жизни моей дочери: вам нельзя в замок, более того, вам лучше вообще уехать с этой дороги.