Нос королевы
Шрифт:
— О!
— Думаю, ты зря потратила желание, так ведь?
— Да. То есть нет, я рада слышать тебя.
— Хармони, это было твоё первое желание?
— Нет.
— Похоже, всё семейство навострило уши? — засмеялся на том конце провода Серебристый Гризли.
— Да.
— Ладно, больше не растрачивай зря желаний, обещаешь?
— Да.
— Надеюсь, когда ты закончишь свой захватывающий разговор, состоящий только из «да» и «нет», — вмешался мистер Паркер, — я тоже смогу поговорить?
— Мне надо идти, дядя Джинджер, — сказала Хармони. — Папа хочет
Выходя из дома, она слышала, как Морской Лев зарокотал в трубку:
— Хеллоу, Джинджер! Благополучно добрался? Что? Нет, конечно, не позволено… просто один тут подбросил какого-то паршивца… подержать где-нибудь до утра… придётся нести в зоомагазин, если хозяин не объявится.
— Никто не объявится, — твёрдо заявила Хармони, опять усевшись в курятнике на ящик из-под чая. — И тебя не отправят в зоомагазин. Вот увидишь. Теперь надо придумать тебе имя. Похоже, что ты девочка. Конечно! Ты Анита!
Ничего не подозревая, все дети в классе, где училась Хармони, были какими-нибудь животными. Ягнёнок мог сидеть за одной партой со львом, в компании, скажем, с дикобразом или попугаем или даже (поскольку познания Хармони в зоологии были обширными) с опоссумом или с колумбийской маленькой обезьянкой дурукули. А как только она останавливала взгляд на Аните, толстоватенькой маленькой девчонке с выступающими зубами и с волосами, забранными в два высоких пучка (вроде кроличьих ушей), то представляла, как та держит в лапках салат-латук и щиплет его. Итак, если Анита — крольчиха, то быть крольчихе Анитой.
Когда пришло время ложиться спать, Хармони уютно устроила Аниту. Она нарвала для её постели высокой сухой травы, налила в миску воды и сделала что-то вроде столовой в ящике для высиживания цыплят: стибренная из хлебницы горбушка, несколько морковок с огорода, упавшие яблоки и ещё одуванчики.
Хармони обо всём этом подробно рассказала Рэксу Рафу Монти, когда они лежали в кровати и смотрели на луну, тускло светившую сквозь деревья. Он молчал, но Хармони была уверена, что пёс рад за неё.
Оставалось ещё пять желаний!
Хармони проснулась очень рано и сразу вспомнила об Аните. Она оделась и побежала через росистый сад, таща за лапу старую собаку. На верхней ветке твердил свою песенку дрозд. Хармони явственно слышалось: «Какое желание — фьюить? Какое желание — фьюить?»
Анита и Рэкс Раф Монти были представлены друг другу, правда, без особого интереса с обеих сторон, а потом Хармони позволила крольчихе выйти на волю. Сад был огорожен с трёх сторон, так что Анита не могла выскочить на дорогу или к соседям; в худшем случае она направилась бы к дому или на газон. Хармони
Через некоторое время послышался сигнал электрокара, развозящего молоко, а затем поверх забора показалась голова молочника. Для всех он был маленьким неунывающим человеком с желтоватыми волосами и остреньким носиком. Он постоянно что-то насвистывал и для Хармони конечно же был Канарейкой.
— Привет! — сказал Канарейка. — Ты сегодня рано проснулась.
— Я пасу моего кролика, — сказала Хармони.
< image l:href="#" />Канарейка приподнялся на цыпочки и навострил свой носик поверх забора.
— Как его зовут?
— Анита.
— Славное имя, — чирикнул Канарейка, — и кролик славный.
— И ты, Канарейка, славный, — едва слышно сказала Хармони.
А он уже вспорхнул и залился трелью, перелетая от дома к дому.
Позвякивание бутылок с молоком навело Хармони на мысль и о других продуктах, которые он развозит, — сливки, яйца, йогурт.
— Я хочу есть, — сказала она Аните, — а тебе уже хватит.
Хармони подняла кролика и отнесла его обратно в курятник.
— Идём, — позвала она Рэкса Рафа Монти, — наверное, пора завтракать. — Но увидела, что шторы в доме ещё задёрнуты.
«Вот были бы у меня часы…» — подумала она, и вдруг её осенило. Это будет следующее желание! Невозможно представить, как это произойдёт, но оно сбудется. Надо только…
Хармони быстро вынула пятидесятипенсовик из кармана своих джинсов и повернула его так, чтобы волшебный краешек оказался под указательным пальцем. Она огляделась — не наблюдает ли кто за ней, — но только почтальон виднелся вдали на дороге.
Это для всех он был почтальоном, а для Хармони — Кенгуру, отчасти, конечно, из-за сумки, в которой носил письма, а отчасти из-за своих сильных на вид ног и какого-то овечьего лица.
Хармони надела свою Сосредоточенно Думаюгримасу.
— Так, — сказала она, прикрыла один глаз и, убедившись, что палец находится там, где надо, начала тереть монетку. — Я хочу большие наручные часы, электронные, которые показывают и месяц, и число, на широком кожаном ремешке, пятнистом, как змеиная кожа.
Хармони подождала немного, а потом уставилась на своё левое запястье. Она так при этом сосредоточилась, что не сразу услышала голос с тропинки за забором.
— Доброе утро! — повторил Кенгуру.
— О… извините. Доброе утро!
— Ты здесь живёшь? — спросил Кенгуру, указывая на дом.
— Да.
— Твоя фамилия Паркер?
— Да.
— Можешь взять вашу почту, если хочешь. Это сократит мне путь. Пожалей мои бедные ноги, — улыбнулся Кенгуру.