Ностальгия
Шрифт:
А затем… Затем повторилась Большая Абхазская Неприятность, чуть в измененном формате, – до кишечника лакомство не добралось, рвануло наружу сразу из желудка. И, в качестве еще одной маленькой мести возмущенного организма, – жесточайшая ангина.
Мороженое в рот Сережа не брал очень долго, до первого курса института, потом как-то в компании попробовал осторожно – ничего, есть можно, чувство отвращения бесследно рассеялось.
Потом была безымянная, лишь с номером, мороженица у Тучкова моста – безымянная, но широко известная в узких кругах. Неподалеку, на набережной Макарова, располагалась знаменитая «Березка», и мажоры-фарцовщики любили посидеть в уютном подвальчике, болтая
Сергей – в те поры не студент, начинающий журналист – фарцой никогда не баловался. Обнаружил заведение случайно, и часто водил туда знакомых девушек, «Березку» уже перевели к гостинице «Прибалтийская», следом потянулись и богатенькие мажоры, но ассортимент блюд какое-то время оставался прежний… Как же называлась та великолепная на вкус штука? «Айс-крем с ананасами», вроде бы… Смесь мягкого импортного мороженого с кусочками тропических фруктов, залитая сверху горячим шоколадом, никакого сравнения с продаваемыми в ларьках кривобокими стаканчиками… Девушкам нравилось, и шампанское шло хорошо под негромкую располагающую музыку, и, помнится, они с Любой как раз после визита в ту мороженицу…
3.
Черт возьми! Да что же за магазин такой?! Вот уж и в самом деле «Ностальгия»…
Сергей вдруг обнаружил, что застыл у стеклянной витрины, с головой погрузившись в поток воспоминаний, утратив представление о пространстве и времени.
В витрине стояло мороженое – ноги сами сюда привели, без участия сознания. Мороженое единственного сорта – бумажные стаканчики, прикрытые сверху круглой бумажной этикеткой. На прилавке в лотке лежали плоские палочки. Неужели опять клюквенное? – Сергей бы не удивился. Но нет, и цена – пятнадцать копеек, и внутри крем-брюле, судя по цвету.
В этом же отделе громоздилось сооружение – тоже, казалось бы, навсегда оставшееся лишь в воспоминаниях. Массивная металлическая стойка-штатив поддерживала три здоровенных стеклянных конуса с краниками на обращенных вниз вершинах. Сок наливали сверху, из трехлитровых банок. Вот и ценники – томатный десять копеек, яблочный – двенадцать, сливовый – аж пятнадцать. Рядом строй стаканов, не пластиковых одноразовых, – стеклянных, граненых. И устройство для мытья стакана после использования – этакий мини-фонтан, запускаемый не краном, но ручкой-рычагом…
Да, все так и было, – кивала память, уставшая от бесконечных подтверждений. Еще порой продавали березовый сок, по одиннадцать вроде бы копеек, прозрачный и приятный на вкус, – Сережа раз попробовал в деревне березовый сок настоящий, стекавший по желобку из разреза на березе, изумился: совсем не то! – потом-то понял, что в магазинный вариант щедро добавляли лимонную кислоту и сахар. А еще, помнится…
Стоп! – сказал он себе жестко. Ты, кажется, вновь собрался в плавание по волнам памяти. Отставить ностальгию! Представь, что ты пришел сюда с журналистским заданием: сочинить репортаж, а то и очерк. (Почему бы, кстати, и нет? А то недолго и утратить профессиональные навыки, плотно занявшись администрированием.) Вот и работай. Смотри, анализируй – а воспоминания о золотых деньках оставь на потом. Пригодятся, особенно если писать очерк, – но в умеренных количествах, как приправа к главному блюду.
Он начал работать. И очень скоро понял то, что не смог понять, затопленный потоком воспоминаний: с этим гастрономом не все чисто.
Глава седьмая. Посторонним вход воспрещен
1.
Где они раскопали допотопные кассы, древние охлаждающие витрины с громко дребезжащими компрессорами,
А вот продукты… С продуктами что-то не так. Не бывает такого… То есть, конечно, бывает – кое-какие производители сообразили, что народ за десять лет пресытился громкими иностранными названиями и яркими этикетками. Установка: «Заграничное – значит, хорошее», – давно уже не срабатывает. В ход пошла другая, играющая на ностальгии, на воспоминаниях о совковском золотом веке: «Советское – значит, хорошее».
Как ни странно, оба тезиса не так уж противоречат друг другу, просто первый сформировался в те времена, когда Внешторг отбирал товары для импорта весьма придирчиво: может, и не самое лучшие, но гарантированно качественные. Лишь хлынувший в постперестроечные времена поток дешевенькой дряни изменил ситуацию на прямо противоположную.
Но и пятиугольник знака качества на советских продуктах не был рекламной уловкой. Совсем другие стандарты и ГОСТы на изготовление колбасы, консервов, шоколада и всего прочего – куда более жесткие, чем за границей. Упаковка-расфасовка убогая, кто бы спорил, – но если в советские времена было написано: масло сливочное, – имелась полная гарантия, что вам не всучат смесь из не пойми каких жиров.
(Сергей хорошо понимал, что к непродовольственным товарам его рассуждения неприменимы, советская легкая промышленность всегда хромала на обе ноги, и с Западом потягаться не могла. Так ведь никто и не открыл промтоварную «Ностальгию» – та гнусная пародия на джинсы, что выпускалась фабрикой имени Володарского, ни у кого теплых чувств не вызовет…)
Все так, и недавно начали появляться продукты, расфасованные точь-в-точь как в старые добрые советские времена, с теми же неброскими этикетками: тушенка и сгущенка, конфеты и шоколад, водка и чай (индийский, но фасовавшийся на Рязанской чаеразвесочной фабрике).
Но – лишь начали. Но – капля в море. Здесь же…
Ладно, допустим, что можно договорится с птицефабрикой – и кур будут поставлять вот такими: непотрошеными, не обезглавленными, дурно ощипанными – как те, что синюшной грудой лежат здесь на прилавке. Птичникам что? – даже проще… И молочный комбинат без проблем будет отгружать масло такими вот кубами, и овощебаза с радостью избавится от подгнившей картошки и дистрофичной, наполовину мумифицированной моркови.
Но как быть с фасованными продуктами, которых здесь немало?
Какой завод, скажите на милость, восстановит давно разобранную линию, чтобы шлепать те же бумажные стаканчики с мороженым для «Ностальгии»? Даже для сети таких «Ностальгий», она не сможет быть слишком густой: по одной на каждый район области, пять-шесть на Питер, никак не больше.
А молочные бутылки с широченным горлышком, которые давным-давно никто не производит? Открыли спецзаказ на стеклозаводе? Реально, но при мелкосерийном производстве тара обойдется куда дороже продукта. Ладно, допустим: на каком-то складе завалялось несколько тысяч этих бутылок. Даже несколькими сотнями можно обойтись – если принимать обратно, мыть, снова наполнять… Но вот рядом другое молоко – в пакетах-пирамидках. Откуда упаковка? Тоже старые залежи? Не многовато ли получается случайно сохранившихся запасов? А если подделка в стиле ретро – то кто и где эти пирамидки клеит? Самопал? Тачают здесь же, в подсобке? Плохо тачают, кстати, – под проволочным ящиком с пакетами натекла изрядная лужа молока. Впрочем, и в советские времена качество у такой тары было препоганейшее, хоть и делали ее на фабриках.