Ностальгия
Шрифт:
ХОРОШАЯ ПОГОДА
– Папа… Папа… Папа… – Сын не унимался, и Сидоров понял, что так просто он не уснет.
Дождь равномерно стучал по крыше, спать бы да спать самому, но сын просил сказку.
– Про гномиков, пап, а? Про гномиков?
Сидоров прикрутил самодельный реостат на лампе и вздохнул.
– Ну вот слушай. Жил один мальчик на берегу большого водохранилища…
Водохранилище было огромным – недаром его звали морем. Горы на другом берегу едва виднелись, но мальчик никогда там не был. Он почти нигде не был.
– Я тоже
– Ты давай слушай, – сурово сказал Сидоров, – сам же просил про гномиков.
– А будут гномики?
– Гномики обязательно будут. Мальчик жил на берегу… Так… Мать уехала из поселка давно, и мальчик жил с отцом. Отца за глаза звали
Повелителем вещей, оттого что отец работал ремонтником – и чинил все. Сейчас он сидел в пустом цеху и возвращал к жизни одноразовые китайские игрушки, оживлял магнитофоны и автомобили, ставил на ножки сломанную мебель, паял чайники и кастрюли.
Много лет назад, когда поселок возник на берегу водохранилища, там одновременно построили завод. Времена были суровые, и строительством завода ведал сам Министр Нутряных Дел и еще двенадцать академиков.
Завод получился небольшой, но очень важный. На этом совсем небольшом заводе много лет подряд делали очень большую Ракету. Поселок тогда был не то, что сейчас, – куда больше и веселее. Два автобуса везли людей на завод, а потом обратно. В кинотеатре крутили кино – по утрам за десять копеек детское, а вечером, за рубль, – интересное.
Мальчик это помнил плохо, может, это были просто чужие рассказы, превращенные в собственную память, – ему казалось, что он вечно сидит в своем доме, обычной деревенской избе на окраине поселка.
Правда, печь давно не топилась – и тепло и огонь давал газ. Жизнь давно изменилась – и в доме редко пахло своим хлебом.
Но потом оказалось, что Ракета не нужна или она вовсе построена неверно, и люди разъехались кто куда. Дома опустели, а саму Ракету разрезали на несколько частей. Из одного куска сделали козырек над входом в кинотеатр, да только фильмов там уже не показывали.
– А у них были Испытания? – перебил не к месту сын.
– Конечно. Испытания – очень важная вещь, без них ничего работать не будет, – ответил Сидоров, а про себя подумал, что часто – и после.
Он хлебнул спитого чая и продолжил: – На заводе осталось всего несколько людей, и среди них – Повелитель Вещей. Он привычно ходил на завод, а в выходные исчезал из дома, взяв рыболовную снасть.
Повелитель вещей замкнулся в себе с тех пор, как уехала жена.
Мальчика он тоже не жаловал – за схожесть с ней.
А вот на рыбалке было хорошо – хоть никакой рыбы там давно не было.
Нет, поселок, стоявший на мысу, издавна славился своей щукой, сомом и стерлядью. Объясняли это идеальным микроклиматом, сочетанием ветров и холмов, приехали даже ученые-метеорологи и уставили весь берег треногами с пропеллерами и мудреными барометрами. Но потом, когда начали строить Ракету, метеорологов выгнали, чтобы они не подсматривали и не подслушивали. К тому же одну важную и ужасную деталь для Ракеты при перевозке уронили с баржи
Впрочем, в обезлюдевшем поселке никому до этого не было дела.
Повелитель вещей просто отплывал от берега недалеко и смотрел на отражение солнца в гладкой солнечной воде. Возвращаться домой ему не хотелось – дом был пуст и разорен, а сын (он снова думал об этом) слишком похож на бросившую Повелителя Вещей женщину.
Когда отца не было, Мальчик слонялся по всему городу – от их дома до свалки на пустыре, где стоял памятник неизвестному пионеру-герою.
Однажды мальчик нашел на этом пустыре военный прибор, похожий на кастрюлю. Мальчик часто ходил на пустырь, потому что там, у памятника безвестному пионеру-герою, можно было найти много странных и полезных в хозяйстве вещей. Но этот прибор был совсем странным, он был кругл и непонятен – даже мальчику, который навидался разных военных приборов. Можно было отнести его домой и отдать отцу, но мальчик прекрасно знал, что нести военный прибор в дом не следует, поэтому он положил кастрюлю на чугунную крышку водостока.
Но только он отвернулся, чтобы открыть дверь, как услышал за спиной писк.
Бесхозный драный кот гонял военную кастрюлю по пустынной улице. От кастрюли отвалилась крышка, и из ее нутра жалостно вопили крохотные человечки.
Мальчик кинул в кота камнем, и тот, взвизгнув, исчез.
Содержимое кастрюли высыпалось в пыль и стояло перед мальчиком, отряхиваясь.
Мальчик хмуро спросил:
– Ну и кто будете?
Он привык ничему не удивляться – с тех самых пор, как из недостроенной Ракеты что-то вытекло и несколько рабочих, попавших под струю, заросли по всему телу длинным жестким волосом.
Ответил один, самый толстый:
– Мы – ружейные гномы. Есть у нас химический гном, есть ядерный – вон тот, сзади, который светится. Много есть разных гномов, но название все равно неверное. Лучше зови нас “технические специалисты”. Много лет назад мы были заключены в узилище могущественным Министром Нутряных Дел и с тех пор трудились не покладая рук. И вот мы на свободе наконец и даже избежали зубов этого отвратительного подопытного животного.
– Ну а теперь я вас спас и вы мне подарите клад?
– Мальчик, зачем тебе клад? В твоем городе золото с серебром хрустит под ногами, а на свалке лежит химическая цистерна из чистой платины.
Мы, правда, можем убить какого-нибудь твоего врага.
– У меня нет врагов, – печально ответил мальчик, – у меня все враги уехали. У нас вообще все уехали.
Технические специалисты согласились, что это большой непорядок – когда нет настоящих врагов. Каждый из них мог легко передать мальчику свой дар, но дар этот был не впрок. Гном с ружьем мог только научить стрелять, гном с колбой мог научить смертельной химии, гном с мышкой – смертельной биологии, лысый светящийся гном вообще не мог ничему мальчика научить, потому что только трясся и мычал. Правда, оставался еще один, самый неприметный, с зонтиком.