Нота После
Шрифт:
Подсудимый вспыхивает. Сердится. А что нам прикажете, всю жизнь туда-сюда мотаться?
– А вперед? – говорю я.
Кто же нас вперед пустит…
– А ключ своровать? От Вперед? За кражу ключа от временщиков штрафом бы отделались, а так планету загубили.
Этого они не знали. Из подсудимых выходит один, похоже, главный, просит наказать его, остальным дать второй шанс, мы ключ возьмем, мы будущее откроем, мы…
Стучу молотком.
Не будет никаких вторых шансов. Вообще скажите спасибо, что хоть
Вытряхиваю кристаллы памяти, все, какие есть. Перебираю. Нужный кристалл сам падает мне на опору, вот он, про то, как мы с ним…
Ну да.
Мне не давала покоя мысль, кто убил планету. Кто-то же это сделал, кто-то долго и цинично глумился над землей, вымещал на ней свою злобу.
Я искал среди руин следы убийцы – и не находил, или находил, но не знал, что это они.
Он помогал мне. Он, кажется, жил там не первый год, знал чуток побольше, чем я. Он показывал мне, для чего нужен тот или иной предмет, иногда сам приносил мне что-нибудь удивительное и неожиданное.
Я спрашивал его, откуда он родом, он отмахивался, да какая разница. Я спрашивал его, кто сделал такое с планетой. Он разводил лапками, – мы найдем его, обязательно. Сам ищу.
Примерно в то же время я нашел еще одну великую цивилизацию. Никак не ожидал увидеть ее здесь, среди руин и обломков, на пепелище.
На первый взгляд это и цивилизацией нельзя было назвать. Аккуратные листочки, собранные в стопочки. Поначалу они привлекли меня красочными расцветками, не более. Прошло немало времени, прежде чем я понял, что у них есть душа.
Нет, конечно, не такая, как у меня. Своя душа. Особенная. Ни на что не похожая. Про которую даже не сразу скажешь, что это душа.
У каждой души была своя история. Неповторимая. Вот, например, история про человека, история про человека, который полюбил девушку, а она умерла. Тогда он спустился под землю в мир печали. И поднялся под небеса в миры радости, где нашел ее.
Или вот еще была история. Про парня и девушку, которые полюбили друг друга, но родители не разрешали им друг друга любить…
В общем, много было дивных историй. Я слушал их одну за другой, не перестал удивляться. Моему другу, кажется, тоже нравились их истории.
Великая цивилизация, которая появилась из ниоткуда – как и та, от которой остались одни остовы. Сколько я ни искал, чя не находил никаких промежуточных звеньев и предковых форм.
Только песок и пепел.
И пустые чаши.
Перебираю память. Маленькой искоркой вспыхивает тот момент, когда он сказал:
– Я нашел его.
– Кого?
– Убийцу… планеты.
– Встать,
Он сам привел обвиняемого. Это оказалась та тварь, которая кричала квирр-р-р и кьюр-р-р. Я спросил его, почему он не привел других тварей, он ответил, что хватит и одной, этот у них самый главный.
– Расскажите о себе.
Мой друг хлопнул обвиняемого по хвосту, тот заверещал что-то.
– Говорит, что их цивилизация самая великая в мире.
– Ну, это они все говорят. Как давно вы существуете?
– Кьюр-р-рр.
– Говорит, что еще до большого взрыва появились.
– Это они тоже все говорят. Как они довели планету до такого состояния?
– Квир-р-рр.
– Говорит, выкапывали из недр землю и выпускали в атмосферу.
– Полный бред.
– Ну… он так говорит.
– Зачем они это делали?
– Вымещали на планете свою злобу. За свое несовершенство.
Начинаю понимать. Да, бывает, когда чувствуешь свое ничтожество перед вселенной, такая злоба накатит, хуже нет. Но все равно. Нет им оправдания. Планета нам не для того дана, чтобы…
…да ни для чего она не дана, это мы ей…
– Они признают свою вину?
– Кьюр-р-р.
– И близко нет, – говорит мой друг, – бормочут что-то вроде а чего мы такого сделали… дурака включают, короче.
– Квир-р-р.
– Еще и возмущаются… ну скажи не наглые…
Киваю. Наглые.
Оглашаю приговор.
– Кьюр-р-р. Квир-р-р-р.
– Требуют обжаловать, еще и орут… вы кто такие, и все такое…
– Ну-ну, это они все могут… привести в исполнение.
Смотрю на звезду. Звезда смотрит на меня, она так смотрит, когда я сморозил какую-нибудь глупость, такую глупость, что самому за нее будет потом ой, стыдно…
– А… что такое? Приговор неправильно сказал?
– Правильно.
– Вопросы не те задавал?
– Те.
– Так что же…?
– Только виновника не того нашел…
Смотрю в черные глазешки этого, который кьюр-р и квир-р.
– А… кто?
Звезда показывает на виновного. Холодеет душа. Неужели…
– Держи-держи-держи, уйдет!
Он уходит. Тот, который убил планету. Тот, который прятался в чьих-то скелетах. Тот, который обиделся, когда я принес ему чашу.
Тот…
Уходит. Убегает. Улетает. Не сам, сам он летать не может, он зверя какого-то не то приручил, не то поработил, стальной зверь огнем пышет, по небу летает, его возит.
Уходит…
Оглядываю ловчих, ухе готовых сорваться за ним вслед. Само собой вырывается:
– Я его догоню.
Я его действительно догнал. Там. На умирающей земле, где он спрятался. Больше ему негде было спрятаться, другие земли его не принимали, встречали его мертвенным холодом или нестерпимым жаром, ядовитым паром или безвоздушием.