Ноунейм
Шрифт:
– Я смотрю, ты всерьёз решил подойти к обеспечению нас шмотом? – кивнув на талмуд, спросила я, в то время как Арсений перегонял данные о покупках на наши планшеты.
– Пора начинать вносить равноценную пользу в нашу команду. А то всё на тебе да на тебе висит! – хмыкнув, ответил напарник.
– Слова истинного коммуниста! – похвалил Феликс, до этого разглядывающий выставленный ассортимент. – Не забудьте и мне взять что-нибудь поесть!
– Конечно, конечно! – спохватилась я. – Абыр, у тебя кошачьего корма не найдётся?
– Да как тебе в голову взбрела
– Фига се у вас запросы! А говорили, что Дзержинский был аскетом, – растерянно пробормотала я.
– Может, так и было, – пожал плечами Букварь. – А я своему коту прописал высокие требования к обеспечению и самооценку.
– Спасибо, блин! – огрызнулась я, подав сигнал Арсению. – Тащи свои элитные консервы. У нас тут кошачий эстет нарисовался!
В итоге из лавки Абырвалга мы вывались с заметно потяжелевшим инвентарём и знатно прохудившимся кошельком. Тут же обрядившись в обновки, мы поспешили через очередной парк в сторону вокзала. Букварь то и дело разглядывал свой бело-чёрный скаф и значок ГТО сразу третьей ступени. Для «октябрёнка» парень был усилен под завязку на пределе возможных улучшений. Я же всё пыталась приноровиться к «Богатырю»: непривычная тяжесть и немного сковывающие движения пластины скафа, которые, в отличие от «Витязька», покрывали практически всё тело, оставляли ощущение черепахи в панцире. Всё-таки надо было вложиться в выносливость, но это мы ещё успеем прокачать.
Феликс, вскрыв когтем банку с осетриной, жевал прямо на ходу, и по его довольной морде можно было понять, что пет абсолютно счастлив.
По плану наш путь пролегал через ближайшее к вокзалу кафе, но оно оказалось закрыто на спецобслуживание. Группа «Анонимные Худеющие» облюбовала это место для своего собрания.
– Что-то я не понял, как они худеют? – глядя на участников сообщества, жадно пожирающих разнообразные блюда, удивлённо спросил Букварь.
– А так и худеют, – безразлично пожала плечами я. – Они тут отъедаются, мозг вроде как утоляет тягу к еде, и в реале их уже не так прёт на поесть. Говорят, очень действенно при расстройстве пищевого поведения.
– По мне, это как раз таки потакание своей проблеме, – высказался Феликс. – Борьба с собственными демонами – это всегда боль, преодоление себя и перелом устоявшихся привычек. А тут? Что легко даётся, так же просто обесценивается!
– Уважаемый Феликс Эдмундович, вы, как всегда, правы. Но это не наше дело, – устало вздохнув, ответила коту. – Всех не спасти, и свои мозги не вставить. А нам нужно спешить на рейс до Железнограда. Того и гляди опоздаем!
К вокзалу мы прибыли как раз перед стартом ракетоплана до другого города – Советбурга. Следующий запуск был наш.
– Мы что, должны будем лететь на этом?! – бешено крутя глазами и тыча пальцем в уходящую на низкую околоземную орбиту ракету, завопил Букварь.
– Ага, сейчас они шахту перенастроят, ракету загрузят – и в путь! – невинно хлопая глазками и еле сдерживая смех, подтвердила я. – А что,
Глава 6. Чудеса на виражах
Пропустив мимо ушей вопли Букваря о том, что разработчики – психи, и такой способ путешествий – полная ересь, я прошла в основной корпус вокзала. Эдмундович благоразумно не стал комментировать происходящее безумие, как называл старт ракеты Ромка.
Выполненное в футуристическом стиле здание имело стеклянную крышу, что позволяло наслаждаться видом начинающего темнеть неба и падающих отработавших ступеней ракеты. С громким гудением над нами раскрывались «бутоны» магнитных уловителей – специальных приспособлений, выглядящих, как многосекционные обратные зонтики. Эти устройства предотвращали попадание частей ушедшего снаряда на пункт отправки и ловили прилетающие из других городов рейсы. Приёмка при этом происходила в несколько этапов: секции уловителей раскрывались на разных высотах, постепенно снижая скорость пикирующей ракеты. На самом нижнем уровне снаряд плавно оттормаживался и устанавливался в шахту.
– Два билета до Железнограда, – обратилась я к кассирше-неписи.
– Животное сдаёте в багаж? – спросила девушка, оформляя полётный пропуск.
– Я полноценный член команды! – обиделся кот. – И в багаже не поеду!
– Тогда покупайте ещё один билет, – совсем по-человечески ответила программа. – Как раз отсек выкупите!
– Да чтоб тебя, Феликс, мог и подыграть! – разозлилась я и, видя негодование на мордочке пета, поспешила добавить: – Оставь свои патриотические высказывания для другого случая!
– Думается мне, я даже помог! Лишние уши в нашу команду не пустил, – Эдмундович оскорблённо поджал нижнюю челюсть и отошёл к Букварю, который, схватившись за голову, наблюдал за небом. Разве что волосы не выдирал.
Мне оставалось только обречённо вздохнуть, подсчитывая финансы, и оплатить ещё одно пассажирское место. В одном Феликс был прав: нас точно никто не подслушает, так как в отдельных секторах, на которые делится каждая кассета ракеты, умещались лишь три гражданские капсулы. Чёрт, а этот кот практически всегда дело говорит и заставляет меня всё чаще сомневаться в своих умственных способностях!
– Ты так и не ответил, – получив пропускные квитки, я подошла к команде. – Высоты боишься? Чего так паниковать?
– Да, у меня акрофобия! – ответил парень, развернувшись и злобно сверкнув глазами. – И способ доставки идиотский, за уши притянутый. Клюква на клюкве и клюквой погоняет[33]! Мы не можем наземным транспортом туда добраться?
– Сам говорил, что у нас срочное дело. Альтернативный путь займёт где-то неделю, если нам повезёт и на транспорт не нападут мобы, – пожала плечами я. – И по мне, использование баллистических ракет для гражданских перевозок – это очень оригинально. Прям как твой кот-навигатор. Так что не жалуйся. Ничего страшного в нашем путешествии нет. Хочешь, я буду держать тебя за ручку или даже пакетик подам, если тебя тошнить будет?