Новь
Шрифт:
– Я смотрел на тебя из ложи, - сказал ему князь, посмеиваясь сквозь раздушенные усы, - знаешь ли ты, с кем ты это беседовал?
– Нет, не знаю; ты?
– Неглупый небось малый, а?
– Очень неглупый; кто он такой?
– Тут князь наклонился ему на ухо и шепнул по-французски: - Мой брат. Да; он мой брат. Побочный сын моего отца... зовут его Неждановым. Я тебе когда-нибудь расскажу ... Отец никак этого не ожидал - оттого он и Неждановым его прозвал. Однако устроил его судьбу... il lui a fait un sort... Мы выдаем ему пенсию. Малый с головой... получил, опять-таки по милости отца, хорошее воспитание. Только
– Князь удалился, а на следующий день Сипягин прочел в "Полицейских ведомостях" объявление, помещенное Неждановым, и поехал к нему...
– Моя фамилия - Сипягин, - говорил он Нежданову, сидя перед ним на соломенном стуле и озаряя его своим внушительным взглядом,- я узнал из газет, что вы желаете ехать на кондицию, и я пришел к вам с следующим предложением. Я женат; у меня один сын - девяти лет; мальчик, скажу прямо, очень даровитый. Большую часть лета и осени мы проводим в деревне, в С...ой губернии, в пяти верстах от губернского города. Так вот: не угодно ли вам будет ехать туда с нами на время вакации, учить моего сына российскому языку и истории - тем предметам, о которых вы упоминаете в вашем объявлении? Смею думать, что вы останетесь довольны мною, моим семейством и самым местоположением усадьбы. Прекрасный сад, река, воздух хороший, поместительный дом... Согласны вы? В таком случае остается только узнать ваши условия, хотя я не полагаю, прибавил Сипягин с легкой ужимкой, - чтобы на этот счет могли возникнуть у нас с вами какие-либо затруднения.
Во все время, пока Сипягин говорил, Нежданов неотступно глядел на него, на его небольшую, несколько назад закинутую головку, на его узкий и низкий, но умный лоб, тонкий римский нос, приятные глаза, правильные губы, с которых так и лилась умильная речь, на его длинные, на английский манер, висячие бакены глядел и недоумевал. "Что это такое?
– думал он.
– Зачем этот человек словно заискивает во мне? Этот аристократ - и я?! Как мы сошлись? И что его привело ко мне?" [лдн-книги1]
Он до того погрузился в свои думы, что не разинул рта даже тогда, когда Сипягин, окончив свою речь, умолк, ожидая ответа. Сипягин скользнул взглядом в угол, где, пожирая его глазами не хуже Нежданова, приютился Паклин. "Уж не присутствие ли этого третьего лица мешало Нежданову высказаться?" Сипягин возвел брови горе, как бы подчиняясь странности той обстановки, в которую попал, по собственной, впрочем, воле, - и, вслед за бровями возвысив голос, повторил свой вопрос.
Нежданов встрепенулся.
– Конечно, - заговорил он несколько уторопленным образом, - я... согласен... с охотой... хотя я должен признаться ... что не могу не чувствовать некоторого удивления ... так как у меня нет никакой рекомендации... да и самые мнения, которые я высказал третьего дня в театре, должны были скорей отклонить вас...
– В этом вы совершенно ошибаетесь, любезный Алексей ... Алексей Дмитрич! так, кажется?
– промолвил, осклабясь, Сипягин.
– Я, смею сказать, известен как человек убеждений либеральных, прогрессивных; и напротив, ваши мнения, за устранением всего того, что в них свойственно молодости, склонной - не взыщите!
– к некоторому преувеличению, эти ваши мнения нисколько не противоречат моим - и даже нравятся мне своим
Сипягин говорил без малейшей запинки: как мед по маслу, катилась его круглая, плавная речь.
– Жена моя разделяет мой образ мыслей,- продолжал он, - ее воззрения, быть может, даже ближе подходят к вашим, чем к моим; понятное дело: она моложе! Когда на другой день после нашего свидания я прочел в газетах ваше имя, которое вы, замечу кстати, против общего обыкновения опубликовали вместе с вашим адресом (а узнал я ваше имя уже в театре), то... это... этот факт меня поразил. Я увидал в нем - в этом сопоставлении - некий... извините суеверность выражения... некий, так сказать, перст рока!
Вы упомянули о рекомендации; но мне никакой рекомендации не нужно. Ваша наружность, ваша личность возбуждают мою симпатию. Сего мне довольно. Я привык верить своему глазу. Итак - я могу надеяться? Вы согласны?
– Согласен... конечно...
– отвечал Нежданов, - и постараюсь оправдать ваше доверие. Только об одном позвольте мне теперь же вас предуведомить: быть учителем вашего сына я готов, но не гувернером. Я на это не способен - да и не хочу закабалиться, не хочу лишиться моей свободы.
Сипягин легонько повел по воздуху рукою, как бы отгоняя муху.
– Будьте спокойны, мой любезнейший... Вы не из той муки из которой пекутся гувернеры; да мне гувернера и не нужно. Я ищу учителя - и нашел его. Ну, а как же условия? Денежные условия? презренный металл?
Нежданов затруднялся, что сказать...
– Послушайте, - промолвил Сипягин, нагнувшись вперед всем корпусом и ласково тронув концами пальцев колено Нежданова, - между порядочными людьми подобные вопросы разрешаются двумя словами. Предлагаю вам сто рублей в месяц; путевые издержки туда и назад, конечно, на мой счет. Вы согласны?
Нежданов опять покраснел.
– Это гораздо больше, чем я намерен был запросить... потому что... я Прекрасно, прекрасно...
– перебил Сипягин Я смотрю на это дело как на решенное... а на вас - как на домочадца.
– Он приподнялся со стула и вдруг весь повеселел и распустился, словно подарок получил. Во всех его движениях проявилась некоторая приятная фамильярность и даже шутливость.
– Мы уезжаем на днях, - заговорил он развязным тоном, - я люблю встречать весну в деревне, хотя я, по роду своих занятий, прозаический человек и прикован к городу... А потому позвольте считать первый ваш месяц начиная с нынешнего же дня. Жена моя с сыном теперь уже в Москве. Она отправилась вперед. Мы их найдем в деревне... на лоне природы. Мы с вами поедем вместе... холостяками... Хе, хе!
– Сипягин кокетливо и коротко посмеялся в нос.
– А теперь...
Он достал из кармана пальто серебряный с чернью портфельчик и вынул оттуда карточку.
– Вот мой здешний адрес. Зайдите - хоть завтра. Так... часов в двенадцать. Мы еще потолкуем. Я разовью вам кое-какие свои мысли насчет воспитания... Ну и день отъезда мы решим.
– Сипягин взял руку Нежданова.
– И знаете что? прибавил он, понизив голос и искоса поставив голову.
– Если вы нуждаетесь в задатке... Пожалуйста, не церемоньтесь! Хоть месяц вперед!
Нежданов просто не знал, что отвечать, - и с тем же недоуменьем глядел на это светлое, приветное - и в то же время столь чуждое лицо, которое так близко на него надвинулось и так снисходительно улыбалось ему.