Нова
Шрифт:
На расстоянии, в двадцать раз превышающем расстояние Земли от Солнца, средних размеров звезда типа Г-2 не могла дать достаточно света, чтобы в атмосфере земного типа происходила дифракция. На таких расстояниях самое яркое светило выглядит как обыкновенная звезда.
Они были в двух миллиардах миль, или чуть больше, чем в десяти астрономических единицах от звезды.
Это была ослепительная звезда.
— Красиво, а?
— Нет, Мышонок, — ответил Лок. — Простая звезда.
— Откуда вы знаете...
— ...что она станет Новой?
— Вследствие накопления тяжелых
— Однако с поверхности ее планет этого заметить нельзя.
— Конечно. Покраснение слишком слабо, чтобы его заметить невооруженным глазом. К счастью, эта звезда не имеет планет. Только разный хлам — обломки, подходящие разве что только для небольшого спутника.
— Спутника? — вмешался Катин. — Спутников не бывает без планет! Планетоид — может быть, но не спутник.
Лок рассмеялся.
— Подходящие для спутника — вот все, что я сказал.
— Ах, так...
Все паруса несли «Рух» по кругу с радиусом в два миллиарда миль вокруг звезды.
Катин лежал в своей рабочей каюте, стараясь не потерять звезду среди прочих огней ночного неба.
— А что слышно об исследовательских станциях, запущенных Алкэйном?
— Они дрейфуют по пассивным орбитам, как и мы. Мы услышим их в свое время. Но пока мы не нуждаемся в них, а они — в нас. Циана предупредила их, что мы приближаемся. В большинстве своем это обитаемые станции. Они в пятьдесят раз дальше от звезды, чем мы.
— Мы окажемся в опасной зоне, когда она рванет?
— Когда эта звезда начнет превращаться в Нову, она проглотит колоссальный кусок пространства и все, что в нем окажется.
— И когда это начнется?
— Через несколько дней — как рассчитала Циана. Но эти расчеты, как известно, дают точность плюс — минус две недели. У нас будет всего несколько минут на сближение, когда она взорвется. Мы сейчас примерно в двух с половиной световых часах от нее. А поскольку наши обзорные экраны видят не электромагнитные волны, а возмущения пространства, то мы увидим начало сразу же, как только она станет разбухать.
— А иллирион? — спросил Себастьян. — Как мы его возьмем?
— Это моя забота, — ответил Лок. — Мы возьмем его, когда наступит время. А пока все могут быть свободны. Катин и Мышонок медлили дольше других.
— Капитан, — спросил, наконец, Катин. — Я так, ради интереса: Патруль что-нибудь предпринял, когда вы сообщили о... о случае с Дэном?
Прошла почти минута, прежде чем Лок ответил.
— Я не сообщал им об этом.
— Ага, — сказал Катин. — Я так и думал.
— Принс, должно быть, получил доступ ко всем официальным сообщениям, проходящим через Патруль созвездия Дракона. Точно так же, как мой компьютер изучает все, что проходит через Плеяды. Его же компьютер, наверняка запрограммирован на регистрацию абсолютно всего, что хотя бы отдаленно связано со мной. Если бы он засек Дэна, он бы нашел Нову. А мне бы не хотелось, чтобы он нашел ее таким образом. Пусть он не подозревает, что Дэн умер. Насколько
— Капитан!
— Что, Мышонок?
— Там что-то движется!
— Корабль, обслуживающий станции? — спросил Катин.
— Он слишком далеко зашел. Они, похоже, вынюхивают наши следы.
Лок молчал, пока неизвестный корабль двигался по координатной матрице.
— Отключайтесь и идите отдыхать. Я вызову вас, если понадобится.
— Но, капитан... — начал было Мышонок.
— Это семипарусный грузовой корабль, как и наш. Но только некоторые его особенности заставляют думать о верфях созвездия Дракона.
— Что он здесь делает?
— Отдыхать, я сказал!
Катин прочитал название корабля, когда его идентификационный луч развернулся на сетке радара.
— «Черный какаду»? Идем, Мышонок. Капитан говорит, что мы свободны...
Они отключились и направились в общий холл, где экипаж уже собрался возле бассейна.
Дверь в конце спиральной лестницы ушла вверх. Лок шагнул на застекленные ступени.
Мышонок смотрел на спускающегося фон Рея, на отражения капитана в зеркальной мозаике, и думал: «Он движется устало, но это усталость атлета перед началом второго дыхания».
Лок был на середине лестницы, когда фантазия в золотистой раме на стене зала исчезла.
У Мышонка вдруг участилось дыхание.
— Итак, — сказала Руби. — Близится развязка... Разве это справедливо? Ты все еще впереди. Мы не знаем, где ты собираешься взять приз. Эти гонки состоят из сплошных стартов и остановок, — ее голубой взгляд пробежал по экипажу, задержался на Мышонке и снова обратился к Локу. — До этой последней ночи в Таафите я никогда не испытывала такой боли. Наверное, я жила слишком затворнической жизнью. Но каковы бы ни были правила, красивый капитан, — в ее словах звучало презрение, — мы тоже рождены для игры!
— Руби, я хочу поговорить с тобой... — Лок запнулся — и с Принсом. Без посредничества техники.
— Я не уверена, что Принс захочет говорить с тобой. Отрезок времени с того момента, как ты оставил нас на обрыве над Золотом, и до того, как мы добрались до медицинского агрегата, не является моим... нашим самым приятным воспоминанием...
— Скажи Принсу, что я отправляюсь на «Черный какаду». Я устал от этой страшной игры, Руби. Есть вещи, которые вы хотите узнать от меня. Есть вещи, о которых я хочу вам рассказать.
Рука ее нервно тронула волосы, упавшие на плечи. Высокий воротник темного плаща был наглухо застегнут. Минуту спустя она сказала:
— Хорошо, — и пропала. Лок поглядел на экипаж.
— Вы слышали? Всем по местам! Тай, я видел, как ты управляешься со своими веревочками. Ты, наверное, имеешь больше опыта вождения, чем все остальные. Бери капитанские штеккеры. И если случится что-нибудь необычное — что-нибудь, независимо от того, вернулся я или нет — уводи «Рух» отсюда побыстрей.
Мышонок и Катин взглянули друг на друга, потом — на Тай. Лок прошел по ковру и поднялся на пандус. На половине пути он остановился, вгляделся в свое отражение и сплюнул.