Новая Ты
Шрифт:
– Да, – откликается она, – ты прав. Насчет дерьмового детства и всего прочего.
Беру ее за руку, и мы вместе наблюдаем, как отец взывает к рассудительности своего безрассудного четырехлетнего сына, убеждая его, что если он выпьет еще стакан лимонада, то в животе не останется места для хот-догов. Подходит мать, обнимает малыша и спрашивает: «Солнышко, скажи, чего ты хочешь?», тот орет: «Лимонад!» Отец хмурится и заявляет, что мать портит ребенка, а она отвечает, что детей надо слушать и уважать их желания. Прямо как в телике.
Эми кладет мне руку на плечо.
– Ты мне нравишься.
– Больше не
– Нет. Я ведь такая же. Порой даже не верится, насколько мы похожи.
Я коченею.
– Ты тоже лазила в мой телефон?
Кейденс? Бенджи? Пич? Бек? Кружка с мочой?
Эми хохочет:
– Нет, но если оставишь без присмотра, непременно загляну. Доверяй, но проверяй, как говорится.
Киваю.
– Не хочу быть похожим на того папашу. Надеюсь, мы не станем такими, как они.
Эми сжимает мою руку.
– Никогда.
Я на седьмом небе. Такое единение – лучшее, что может быть на свете. Лучше секса. Лучше красного кабриолета. Лучше первого признания в любви.
– Точно? – спрашиваю.
– Точно, – кивает.
Все-таки я здорово придумал с поездкой. Берем еще по коктейлю в дорогу и запрыгиваем в машину. Мир перестает существовать, как после ядерной катастрофы, мы – единственные выжившие. Никогда не стоит торопиться с самоубийством: всегда есть шанс, что жизнь круто изменится, и вы вдруг обнаружите рядом с собой кого-то упоительно чудесного. Эми хохочет над моими шутками так, что лимонад вытекает у нее из уголков рта. Мы находим тихое местечко, и я удовлетворяю ее языком, а когда отрываюсь, ее сок стекает у меня с губ. Думаете, вы умеете отдыхать? Как бы не так! А я умею. Заслужил. Моя девушка застукала меня, когда я копался у нее в телефоне, и все равно с радостью раздвигает ноги.
Когда мы подъезжаем к отелю, она пищит от восторга.
Мы выходим на террасу нашего номера, и я сам еле удерживаюсь, чтобы не запищать. Конечно, я знал, что мы будем рядом, но не думал, что настолько. Дом Сэлинджеров, сияющий, подсвеченный иллюминацией, полный народу, лежит перед нами как на ладони. Интересно, нашли они мою кружку?
– Знаешь их? – спрашивает Эми.
– Это дом Сэлинджеров.
Рассказываю про порочную дружбу Пич, закономерно закончившуюся самоубийством. Эми обнимает меня – и если б мы были в мультике, моя рука дотянулась бы, как резиновая, до пляжа, до дома, вверх по скрипучим ступеням, в спальню, к кружке с мочой, схватила бы ее и вернулась обратно. И тогда счастье мое было бы полным.
4
На следующее утро мы отправились на пляж с полотенцами от Ральфа Лорена под мышкой. Устроились неподалеку от Сэлинджеров. Я решил рискнуть: попрошу между делом воспользоваться их уборной. Вернее, мы попросим. Никто не сможет отказать Эми. И пока она будет вести светскую беседу, я проберусь наверх. План, конечно, не ахти, но другого у меня пока нет.
– Ого! – фыркает Эми, прикрывая глаза ладонью. – Смотри-ка.
Я оборачиваюсь: на нас надвигается разъяренный мужик. Я леденею.
– Они еще хуже, чем ты рассказывал. – Она вздыхает.
– Тише.
Мужик настроен решительно. Свистит нам, потом орет:
– Это частные владения!
Удивительная штука – семейное сходство: Пич давно нет на свете, а ее нос, ее кучерявые волосы – вот они, снова у меня перед глазами.
– Вы должны
Идиот! У песка нет края. Эми стаскивает рубашку, как Фиби Кейтс в фильме «Беспечные времена в “Риджмонт Хай”».
– Очень жаль, – цедит она с улыбочкой. – Вы что-то еще хотели нам сообщить?
Он пялится на нее – ловко сработано! – а потом с позором ретируется к своей некрасивой жене. Эми смеется:
– Пойдем купаться!
– Я сначала погреюсь.
Надо оценить обстановку. Сэлинджеры тут повсюду: скачут как сумасшедшие на надувных батутах в воде и на пляже, как будто просто солнца, волн, песка и шикарного дома им недостаточно. Дети носятся и играют, мужчины в хлопковых шортах и в рубашках с короткими рукавами обсуждают дорогие шмотки, поля для гольфа в Ирландии и встречи выпускников. Женщины жалуются на продавщиц, официанток, нянь и других бессовестных сучек, которые только и думают, как бы увести их лысеющих, упитанных мужей. Глядя на всех этих радостных людей, и не скажешь, что совсем недавно они потеряли дочь, сестру, тетю. У них отпуск. И единственная их забота – отгонять прохожих от своих драгоценных батутов и своего личного песка. В жизни не видел более жадных сволочей. В дом сегодня мне уже не пробраться.
К черту!
Хватаю Эми и закидываю себе на плечо. Она визжит на весь пляж. Сэлинджеры пялятся и завидуют нам, молодым, бедным, влюбленным. Тащу мою малышку к воде – к той же самой, в которой упокоилась Пич, к тому самому берегу, к которому ее тело прибило месяцы спустя после трагического «самоубийства». Эми обвивает меня ногами, и все мужчины на пляже пялятся, вожделеют. Так мы и входим в океанскую могилу Пич, а когда выбегаем на песок, пляж почти пуст. Похолодало. Натягиваем свитера. Эми выуживает из своей сумки детскую книжку «Шарлотта и Чарльз» Энн Томперт.
– Моя любимая, – говорит она. – Можно я тебе почитаю?
– Конечно.
Эми прижимается ко мне и начинает.
Жили-были на пустынном острове великан с великаншей – Шарлотта и Чарльз. Великан был доволен, что кругом ни души, а великанша тосковала. Однажды на остров приплыли люди. Шарлотта ликовала, а Чарльз беспокоился. Он помнил, чем все закончилось в прошлый раз – люди чуть их не убили. Но он поддается уговорам подруги и соглашается не прогонять гостей. Чтобы защититься от звона людских колоколов, который для них смертелен, великаны вставляют в уши затычки. Начинается землетрясение, Шарлотта и Чарльз спасают людей, а сами уплывают на другой остров. На предпоследней странице великан и великанша сидят в обнимку и смотрят на звезды. Прошло несколько лет. Она снова мечтает, чтобы приплыли люди. Он пытается ее вразумить и говорит, что опять будут одни неприятности. Она соглашается, но все равно надеется на лучшее. В самом уголке картинки виднеется корабль. Это люди.
Эми с улыбкой закрывает книгу.
– Ну как?
– Муть какая-то.
Шлепает меня по коленке.
– Прекрати! – Заглядывает мне прямо в глаза. – Какие мысли?
Это похоже на тест. Вообще-то мы на отдыхе. Пожимаю плечами.
– Надо переварить. Не люблю, когда сразу просят высказаться по книге.
Эми наклоняет голову и смотрит на меня, как школьный учитель – на туповатого ученика.
– Ясно. Я ее с детства люблю и раз сто уже перечитывала.
Ее трясет, как от холода.