Новая версия
Шрифт:
— Пойдем ко мне, посидим, пообщаемся.
Выйдя в коридор, Кравчук подождал, пока Береговой даст указания Борисенко.
— Ну, заходи, устраивайся, — предложил хозяин, едва они зашли в кабинет. Показал на небольшой диванчику стены, а сам опустился в стоящее рядом кресло. — Что-то парит сегодня. Ты чего это так неважнецки выглядишь, бухал, что ли, вчера?
— Ага, — буркнул в ответ погруженный в себя Василий, вытирая со лба проступивший пот.
— Чего пил-то хоть?
— Коньяк. Хороший, французский.
— Видно, перебрал
Подойдя к шкафчику в углу кабинета, Береговой открыл его стеклянные створки и достал два небольших фужера. После этого извлек из холодильника нарезанный дольками лимон и бутылку минералки «Перрье».
Разлив по фужерам янтарную с золотистым отблеском жидкость, Алексей сказал:
— Ну, давай за встречу, по маленькой, а то мне еще работать.
Чокнувшись, они выпили. На столе зазвонил телефон и Береговой стал докладывать кому-то из начальства, что было сделано по делу об убийстве Минка.
Изысканный напиток с оттенками лесных орехов, миндаля, и ароматом с нотками древесины и сухофруктов мягко проник в организм Василия, расширяя кровеносные сосуды — стало намного лучше.
Алексей, закончив телефонный разговор, озабоченно посмотрел на друга:
— Вась, слушай, без обид. Мне тут работы подвалило — выше крыши. Вот тебе моя визитка, — он передал Кравчуку кусок картона с золотым тиснением. — Звякни завтра, с утречка, только не очень рано, отоспаться надо. Мы с тобой встретимся, посидим где-нибудь, пообщаемся. Хорошо?
— Окей. Спасибо тебе за угощение, очень кстати. — Василий, наполнив напоследок свой фужер минералкой, тремя большими жадными глотками его осушил. — Ну, покеда, я завтра наберу, — и, пожав на прощание руку товарища, вышел из кабинета.
Он направился по коридору, к выходу с этажа, и в этот момент его окликнули.
— Василий Ильич! — Он обернулся и увидел Степана Петровича Минка. Как же он похож на своего покойного брата. Только ростом пониже и немного стройнее. Во всем остальном внешность совпадала. Ну, еще, может быть, характером мягче покойного был Степан Петрович. И голос не такой зычный, и взгляд не такой жесткий…
Василий остановился и подождал, пока Минк-старший подойдет к нему. Они пожали друг другу руки.
— Здравствуйте, Степан Петрович, — Василий старался говорить как можно деликатнее, — мои соболезнования…
— Вас тоже вызвали по этому поводу? Допрашивали? — голос Минка был тверд, и только в глазах читалась глубокая скорбь по единственному брату.
— Да, вызывали вот, допрашивали, — сочувственно вздохнул Василий.
— А в кабинете начальника следственной части, если не секрет, что делали?
— Так получилось, что начальник — мой однокурсник. Я сам только что узнал. Встретились, поговорили, вспомнили былое. Береговой назначен руководителем следственной группы по этому делу…
Василий
— Вот что, — Минк жестом предложил Василию двигаться в сторону выхода, — Вы уже закончили?
— Да, на сегодня я свободен.
— Тогда у меня есть к вам предложение. Поедем сейчас ко мне домой, есть разговор. Заодно помянем братишку. Вы как?
От него веяло такой душевной болью и безутешной скорбью, что Василий не решился отказаться. К тому же, он был заинтригован — о чем с ним хочет поговорить далеко не последний человек в бизнес-кругах Москвы.
— Я согласен.
На небе ни облачка. Раскаленное солнце плавит асфальт. Жара. Хоть бы ветерок подул, что ли. Или дождь полил. Но нет. Испарения, смешанные с отработанными автомобильными газами, проникали в дыхательную систему, оседали в легких. К горлу подступала тошнота, болело в затылке, в ногах слабость. А парило все сильнее и сильнее.
Подойдя со Степаном Петровичем к новому черному представительскому «Мерседесу», Василий вместе с ним сел на заднее сиденье. Салон автомобиля встретил спасительной прохладой. Помимо него и Минка, в салоне впереди сидели водитель и охранник.
Кравчук постепенно приходил в себя от жары. Так, как он сейчас, наверное, чувствует себя выброшенная на берег рыба, волею судьбы оказавшаяся снова в родной стихии.
Машина тронулась. Всю дорогу до дома Минка, который находился на Новом Арбате, они ехали молча. Пробок не было и уже через десять минут их «Мерседес» парковался на закрытой территории около шестиэтажного дома из красного кирпича, недалеко от Московского дома книги. Этот жилой дом был построен еще в начале прошлого века, но не так давно переоборудован по последнему слову архитектурно-дизайнерской мысли.
В само здание вел центральный вход на две секции, каждая из которых была оборудована внешним лифтом с панорамным остеклением. Они поднялись на последний, шестой, этаж и оказались в большом холле, пол которого был выложен светлой мраморной плиткой. Два огромных напротив лифта, метрах в десяти, открывали прекрасный вид на Москву. В правом углу холла стоял диван из красной кожи, по обе стороны от него — две большие напольные фаянсовые вазы с какими-то пышными растениями. Приятно пахло полевыми цветами.
Повернув от лифта налево, они оказались в небольшом коридорчике, который упирался в громадное — от пола до потолка — окно. Слева и справа располагались двери в квартиры, одна из которых принадлежала Степану Минку.
Квартира была одноуровневая и довольно большая. Василий успел отметить две спальни, гостиную, тренажерный зал и небольшой бассейн. Обставлена она была очень дорогой, изысканной мебелью, и оборудована всеми видами домашней техники.
Они прошли в кухню-студию. Дома никого, кроме них, не было.