Шрифт:
Пролог
— Ну давай, бей изо всех сил! — Ирина стояла напротив Максима. На ней было темно-синее кимоно с белыми полосками на воротнике. Ее огромные синие глаза смотрели с озорством.
На Максиме красовалось белое кимоно, которое ему выдала Ирина.
— Ты уверена? — Спросил Максим с беспокойством в голосе.
— Ну а что со мной будет? — Она обвела тренировочный зал глазами. — На полу маты, стены тоже мягкие. Ребят ты вряд ли заденешь. Это помещение делали как раз для таких случаев.
Стены
Максим навел на Ирину целеуказатель, зажал на секунду иконку мячика, а затем отпустил. Ирина даже не шелохнулась, только волосы разметало, как будто от ветра.
— И вот этим ты меня пугал? По мне не видно, но я сейчас изо всех сил стараюсь не рассмеяться. Давай-ка, напрягись!
Со стороны наблюдателей послышался смешок. Максим плотно сжал губы и активировал иконку, но на этот раз держал секунд пять.
— Ну, долго мне еще ждать? — в следующий миг, девушку отбросило к стене, после чего, она со шлепком впечаталась в мягкую обивку.
Максим внутренне похолодел. Удар был такой силы, что несмотря на всю сверх живучесть девушки, она легко могла себе что-нибудь сломать. Но уже через мгновение, девушка стояла на ногах и весело улыбалась.
— А вот это уже неплохо.
— Ты… С тобой все нормально?
— А что со мной будет? Так теперь твоя задача, влепить изо всех сил.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Если на этот раз, сможешь меня сдвинуть с места, с меня два, нет, три стейка.
— Хм, ну давай попробуем. — На этот раз Максим держал иконку так долго, что она загорелась красным и стала едва заметно вибрировать. Пока он ее удерживал, заметил что серая обводка на мячике, это что-то вроде регулятора. И если повернуть шарик в сторону, то обводка станет широкой, а белая сердцевина станет совсем маленькой. Он решил, попробовать на этот раз, использовать способность в положении когда белая сердцевина уменьшена.
За миг до того как он отпустил иконку, раздался громкий хлопок. Ирина исчезла и появилась за спиной у Максима. Девушка прижимала к его горлу что-то острое, и было хотела сказать ему что-то колкое, но тут сработала способность Максима. Громкий грохот. В стену как будто снаряд угодил. Мягкое покрытие разорвало и разметало по залу. В стене образовалась глубокая дыра, а от нее в разные стороны брызнули каменные осколки. Грохот был такой что у всех присутствующих заложило уши. Ребята следившие за Максимом и Ириной попадали на пол.
Девушка сразу же убрала от шеи Максима острый предмет, да и колкости ей говорить расхотелось.
— И ты вот этим собирался в меня запустить? Ты вообще из ума выжил?!
— Но ты ведь сама сказала… Да и я не знал ведь что будет.
— Не знал он. Нарочно все из себя выжал, вон аж коленки трясутся.
Максим вдруг обнаружил что его руки дрожать, а ноги норовят подкоситься. Желудок
— А если бы я скала тебе в меня из гаубицы стрельнуть, мол, все нормально, стреляй. Тоже бы стрельнул? Психопат, блин…
С чего же началась эта история?
Наступил май. Вместе с ним пришла весна.
То есть весна, конечно, началась первого марта, но до мая было холодно и тоскливо. То снег, то дождь, никакого солнца. Только ветер и холод.
И вот с первого мая резко потеплело.
Наверное, символично, что именно сегодня я решил начать свой дневник.
Мой лечащий врач уже полгода убеждает меня записывать свои мысли и переживания. Мол, это облегчает душевное состояние. А я все никак не мог начать, просто не знал о чем. Врач убеждает писать обо всем, что крутится в голове. Вот я и пишу о погоде.
Сейчас 2086 год. Я живу в городе 0378. Когда-то, когда я еще не родился, он назывался Великий Новгород. Но после очередной поправки в законодательстве городам присвоили номера. Аргументировали это тем, что так их проще классифицировать. Мне сравнивать не с чем, наверное, это было правильное решение. Правда, все старики становятся сами не свои, если поднять при них эту тему. Они говорят — своей классификацией души у городов забрали.
Вот уже два года и три месяца, как у меня диагностировали рак. Мне только двадцать три года, а я уже лысею. Жутко не люблю теперь смотреть на себя в зеркало. Видеть свое изможденное, пожелтевшее лицо и сознавать, что совсем недавно оно было другим… Я себя не жалею, просто это неприятно.
Понятное дело, я борюсь, не опускаю руки. И мама борется вместе со мной, поддерживает меня. Я знаю, что ей тяжело, у меня ведь нет братьев и сестер. Но она ни разу не показала мне своего расстройства. Бодрится, говорит: «Мы справимся».
Я знаю, что она часто плачет. Но при мне она никогда не показывает слез, чтобы не расстраивать. Вот такая у меня мама.
Мой лечащий врач, Леонид Павлович, говорит, что мои дела идут на лад и что у меня высокие шансы поправиться. Вот только болезнь все не отступает, да и денег потрачено слишком много.
За последние сто лет врачи победили много болезней. Только рак никак не победят.
Помимо рака, хватает, конечно, и других бед. Раз в несколько лет вспыхивают эпидемии загадочных вирусов, уносящие множество жизней. Но не все из погибших от вирусных инфекций так же больны, как я. А я пока еще живу.
Я учусь на инженера, мне остался всего год до получения первого диплома. Это значит, что я смогу работать и помогать маме. На мое лечение уходят практически все деньги.
Я семь лет занимаюсь плаванием и пять лет боксом. Говорят, спорт помогает в борьбе с моей болезнью. Видно, если бы не занимался, все было бы совсем плохо.