Новичок
Шрифт:
Лёшка поднял руку.
— Понятно. Кетоев вместе с Тимуром и Ульфом поставят самоходку на Северном мысу. Дальше работаем по обстоятельствам.
— Вы уж там пожёстче с ним, Владимир Викторович, — неосмотрительно посоветовал Мазину Игорь, значительно подняв кулак. — Могу подсказать как.
И нарвался.
— Юноша! Не учите ветерана-профессора работать с людьми! — взвился староста. — Советчик какой выискался, а! Сопли ещё не обсохли! Тебе бы моих студентов старших курсов, быстро бы ободрали кору! Ступай на склад, ищи и собирай канаты! Перебрать и переложить после точного
Вроде, придумали.
Посмотрим, насколько хорошо пройдёт операция.
Мы поднялись, застучали задвигаемые стулья. И тут я застыл, словно громом небесным поражённый!
— Дар, ты чего? — удивился Кетоев.
— УДБС, — только и смог вышептать… Урод!
Пришлось рассказать верной братве о проклятой записи в дневнике, который так неосмотрительно забыт в медпункте! Вот такой я, бляха, секретчик!
Уже через секунду потолок штабного помещения чуть не рухнул от гомерического хохота. Они ржали так, что слёзы можно было собирать в банку. Когда смех утих, начали думать, что теперь делать?
— Может, ещё не прочитали? — непривычно тихо предположил Игорь.
— Бабы? Не прочитали? — удивился пацан Лёха. — Девчонки всюду нос сунут!
— Залечат инженера, — предрёк Костя. — Надо что-то делать… УДБС, говоришь?
И они заржали снова.
А я не знал, что делать! Вот ведь дурак, как же так вышло?
— Пойду, попробую выкрасть, — после недолгого раздумья решил Алексей. — Они меня всерьёз не воспринимают, типа ещё маленький.
— Давай, родной, выручай! Синенькая такая книга для записей!
— Придумаю что-нибудь, скажу, что живот болит, — подмигнул мне Лёха и скрылся в пелене дождя с криком «УДБС».
Мужики меня понимали. Спасибо вам, а то хоть стреляйся! Дело было такой важности, что Владимир Викторович даже притормозил разгон по оперативным делам. Мы, молча сидя за столом, ждали возвращения диверсанта, потянулись томительные минуты ожидания.
Наконец, агент вернулся, мокрый, как рыба.
— Ну! — выкрикнул я.
Лёшка вытащил из полиэтиленового мешка заветный дневник, а следом протянул какую-то серую бумажку.
— Это что? — спросил я у него с недоумением.
— Рецепт от живота, — уныло ответил тот.
Мужики столпились за спиной, заглядывая через плечо. Точно, рецепт, и что?
«Диагноз: синдром УДБС в терминальной стадии. Лечение: по пять кубов магнезии в мышцу, ставить в четыре точки: ягодичная область и под лопатки. Врач Котова».
До сих пор удивляюсь, как эта крыша не обвалилась?
Запись в дневнике:
«Поймали и присвоили „Летучего Голландца“. Операция по буксировке судна в протоку проходила сложно, однако завершилась успешно. Все шесть цистерн оказались почти по пробки залиты девяносто пятым бензином, это настоящий клад! Чувствую гордость от сопричастности к важному делу. Впрочем, и удовольствие от работы с хорошими людьми. Бензин резко повышает статус общины, ведь достать его на Кристе очень трудно, топливо
Расчёт на то, что горючее можно будет привозить сюда челночно, пользуясь проходом на родную планету, не оправдался, так как сразу после исчезновения „Темзы“ в Кресте сиреневый изотропный портал исчез, и больше возле Каймана не появлялся. Где он находится сейчас и появился ли снова, никто не знает. Путь на Землю снова закрыт».
«Темза» вернулась в Бриндизи через четыре дня, и у меня состоялся памятный разговор с Германом. Прозвучало предложение, от которого я не мог, да и не захотел отказываться.
Сначала — уже привычные разгрузочные работы.
Пароход привез на Кайман целую кучу интересного. Самарину надо было срочно возвращаться в Манаус для подготовки утреннего коммерческого рейса. Работать пришлось в режиме полного аврала, впрягли всех, кого только могли, даже женщин.
На этот раз характер груза был развлекательный. Неужели Герман это в Омахе скупил?
Всю палубу занимал яркий громоздкий пластик — комплект большой детской площадки шведского производства: два домика, большой и поменьше, три сложных набора горок, совмещенных с настоящей полосой препятствий, корабль-парусник, тоже с горкой, песочница, какие-то заборчики, трое качелей разной высоты и настоящая карусель. Слава богу, элементы конструкций относительно лёгкие. Два больших надувных бассейна, упакованные в тюки неподъемного веса.
Для взрослых тоже имелось. Видеопроектор с огромным экраном, теперь в Бриндизи будет открытый кинотеатр, блоки белых кресел под него. Потом потащили фирменный бильярдный стол, тяжёлый, как судьба грузчика — вот с этим реально намучались, там же мрамор, красное дерево… Шесть уличных энергосберегающих светильников на высоких столбах. И всё нужно снять и перетащить аккуратно, чтобы не повредить!
Детвора, уже появляющаяся на Каймане и в Береговом, путалась под ногами, визжала от восторга, и отогнать их было просто невозможно.
Когда пёрли бильярдный стол, Ростоцкий опять подсадил спину, на этом его участие в работах и закончилось.
Через три часа после прихода «Темзы» к берегу Каймана подошло ещё одно судно — уродливого вида миниатюрный плавучий танкер с экипажем под управлением кубинца Нельсона Сантаны, начальника топливо-заправочного комплекса Манауса, принадлежащего русской общине. Радист своевременно встретил пароход передачей РДО, Герман поднял кубинцев и срочно погнал их сюда, переливать бензин.
Далее за дело взялись специалисты, а меня Ростоцкий позвал для разговора.
— Пошли, на лавочку сядем, — сказал он. — Отличный вечер, грех томиться в помещении.
— Укололи уже? — осведомился я.
— Три раза, — поморщился он. — Нина — человек жёсткий, не щадит и своих.
— Ага… Мне предстоит испытать.
— Что так?
Рассказать ему, что ли, про УДБС? Всё равно ведь расскажут.
Герман расхохотался, но почти сразу сделал совершенно серьёзное лицо и произнёс: