Новик
Шрифт:
Чуть позже нам встретилось сразу три грузовых судна. Одно японское, что шло немного впереди группы из двух английских, но главное – гружёное, очень уж низко сидело. В моих глюках эта встреча тоже была. С «Такао» – нет, это уже моя импровизация, но с этой тройкой в глюках я встречался, правда, тогда я не отпускал Гаранина в свободное плавание старшим и он сопровождал нас.
Когда меня вызвали в рубку, я в это время продолжал на корме заниматься с казаками, то, взяв бинокль и сразу определив, кого вижу, быстро скомандовал вахтенному офицеру:
– По японцу не стрелять, только по курсу. Боеприпасы для полевой артиллерии японских войск в Корею везёт. Не хватало ещё, чтобы он рванул вблизи нас. Дать выстрел
В принципе по кораблю уже звучала боевая тревога, так что все занимали свои боевые посты, вот и рубка пополнилась офицерами.
– Будем брать себе? – поинтересовался забежавший в рубку Головизнин, сейчас была не его вахта, вызвали, перед тем как бить в колокол боевой тревоги. – На вид вполне неплохой пароход, шустрый.
– Он радиофицирован, Андреев в рубке уже минут пять морзянкой эфир забивает, чтобы они тревогу не подняли. Только вот брать мы его не будем. Команда выполнит все наши приказы, даже пароход покинет, но, как только абордажная команда поднимется на борт, он взорвётся с детонацией груза. Команда заминирует его перед покиданием и подожжёт бикфордов шнур. Он долго будет гореть, позволив японцам удалиться к берегу, а нашим добраться на шлюпках до их судна… Хм, предположу, что, потеряв тридцать казаков и два десятка моряков перегонной команды, мы с вами впадём в такую ярость, что потопим все три шлюпки с наглыми япошками. До берега они добраться не успеют.
– Я бы потопил… – задумчиво протянул Головизнин. – Однако с получением такой информации людей мы не будем посылать на японца, как я понимаю… Кстати, пароход после нашего холостого выстрела и сигналами флагами сбрасывает ход. Вы были правы, оно ложится в дрейф.
– Ну так… Отметьте только, что англичане, наоборот, увеличили ход, решив проскочить между нами и берегом.
– Командир, я не удивлюсь, если узнаю, что вы знаете о характере груза на них, видно, что не пустые идут.
– Тут вы правы. Мало того, что не пустые, а с контрабандой прошу заметить. Причём на борту того, что побольше, находится пехотный батальон полного состава. Интересно, его контрабандой считать можно?
– Вот гады, – выругался командир «Отрока». Другие офицеры, присутствующие в рубке, выразились матерно. – Уже и солдат не стесняются на своих судах перевозить. Натуральные нагличане.
– Это точно… Ну всё, япошки покинули своё судно и, как видно, налегают на вёсла, чтобы побыстрее удалиться от своего заминированного судна, так что не обращаем на него внимания и догоняем англичан, они уже успели проскочить, пока мы вокруг японца крутились. Кстати, первым догоним того, что покрупнее, даже предположу, что нас при сближении встретит винтовочный залп. Считайте это актом агрессии и без разговоров пустите в судно мину, после чего, не обращая внимания на него, догоняйте второе. Вот там действуйте по всем правилам. Судно скоростное, может дать девятнадцать узлов, почти столько же, сколько и мы, оно не радиофицировано, но зато перевозит боеприпасы для японской армии. Патроны и снаряды для их полевой артиллерии. Груз вполне ценен, судно берём себе, команду высаживаем на шлюпки. Возражения не слушайте, если что, простимулируете прикладами, если не захотят выполнять приказы. Всем всё ясно? Тогда выполняйте.
Дальше я молча наблюдал за всем, что творилось на нашем корабле и вокруг. Взрыв на японском грузовом пароходе произошёл в тот момент, когда мы, уже пустив торпеду из правого минного аппарата, бросились догонять второе судно. Вот за несколько секунд до подрыва мины под кормой англичанина и произошла детонация груза боеприпасов, так что подрыв мины для экипажа «Отрока» прошёл незамеченным, все смотрели на чёрный гриб за кормой. Кстати, в моих глюках «Отрок» тоже не пострадал, так как, отправив на
Англичанин, который выбросил флаг бедствия, стал заметно садиться на корму, а мы стали медленно, но неуклонно догонять его напарника, бросившего на произвол судьбы своего спутника. Первый холостой выстрел из носового орудия ничего не дал, команда английского грузового судна сделала вид, что не заметила его, в глюках такого не было, там после выстрела обе лоханки легли в дрейф. Пришлось Головизнину скомандовать на выстрел боевым по курсу судна. В этот раз подействовало, судно начало сбрасывать ход.
На двух шлюпках к англичанину направились те тридцать казаков под командованием хорунжего и перегонная команда, в этот раз не сгинувшая в огне детонации. Казаки после того, как выпнут команду и проверят судно, останутся на его борту. Мне надоело постоянно класть крейсер в дрейф, чтобы спускать шлюпки, абордажем будет заниматься теперь наш трофей, вернее, подходить борт к борту, чтобы высадить абордажников. Там мы ускорим время досмотра и, в случае нахождения контрабанды, захвата. Превращать это судно во вспомогательный крейсер я не собирался, мне груз нужен, так что пусть следует за нами хвостиком и перевозит часть абордажников. Вооружения мы на него не передавали, кроме пары пулемётов для непосредственного прикрытия казаков.
Естественно, команда была возмущена, но всё же мой совет действовал, вернее, действовали приклады английских винтовок. Бывшая команда отправилась к берегу, так как возить их с собой у меня не было ни сил, ни желания, а мы развернулись и пошли к первому судну, которое никак не желало тонуть, хоть и потеряло ход, дрейфуя на крупной волне. Трофей шёл за нами. Вернувшиеся моряки на шлюпках уже подтвердили характер груза, добавив, что на борту также было два японца, сопровождавших груз. Трогать их не стали, да те и не оказывали сопротивления, так что отпустили с командой на берег.
Мы подошли к первому судну, где шла спешная эвакуация: три шлюпки уже были на полпути к берегу, ещё две плавали вверх дном, видимо перевёрнутые в панике, ну и на борту хватало японских солдат, цеплявшихся за всё, что можно, на сильно накренившейся палубе. К нашему удивлению, они снова открыли винтовочный огонь, даже пулемёт протрещал, наверное, из трюма достали. Тратить снаряды мы снова не стали, разрядили мину из левого минного аппарата. Попадание было в мидель, и судно стало быстро тонуть, ну а мы, увеличив ход до четырнадцати узлов, направились дальше вдоль побережья. Операция эта была внесена в журнал, и, как только была отменена боевая тревога, как и все, я отправился отдыхать, передав казакам через посыльного, что мы продолжим тренировки вечером, за час до наступления темноты. Казаки оказались отличными учениками, и опыт, который я им передавал, буквально впитывали как губка, так что не были против уроков, даже охотно шли на них, занимая все свободные места на корме. Да и фехтование на шашках и катанах они преподавали отлично, я много нового узнал. Целая сотня отличных учителей, как этим не воспользоваться? Вот я и воспользовался, часа по два в сутки тратил на обучение, причём с большим удовольствием. Многие показывали мне свои семейные секреты в рубке, что и как делать, поэтому моё мастерство день ото дня росло, что не могло не радовать.