Novitius

Грохт Александр

Откуда я это узнал? А прямо-таки из системной справки, которую в этот раз накатали крайне подробно. И открывается она при первом же взгляде на поверхность болота. А вообще — так становится куда понятнее, почему Тарент не покорен, даже если он играет один против всей армии Гектора. Я по карте вижу. Что кольцо болотин бывших охватывает город и полсотни километров вокруг него кольцом, внутрь которого только два пути. Один — через мост с востока, причем мост длинный и узкий, подозреваю что непроходимый для каких-то серьезных транспортных средств. Второй — с запада, представляет собой бутылочное горлышко из невысокого горного хребта, врезающегося в болота и переходящего в долинку уже за их пределами. Ширина дороги по хребту на глазок — метров сто. Перекрыть такую даже небольшими силами — не проблема. А если уж у тебя есть мощная

дальнобойная артиллерия — так и вообще говно вопрос. Так что да, как территория для обороны Тарент идеально подходит. Но любое развёртывание армии оттуда столкнется с теми же проблемами, что и нападение на него — нет путей для выдвижения мало-мальски тяжелой техники. Нет пути для мощных колонн, легко перерыть просто окопами область с противоположной от Тарента стороны моста и создать там укрепрайон — и все. Накрайняк рвануть мост.

Но у нас была куда большая проблема в данный момент — не упасть в это чертово болото. Движок завывал все надсаднее, и было понятно, что жить ему остается недолго. Температура в отсеке уже была под восемьдесят градусов, и думать, до каких температур раскалена обшивка — мне просто не хотелось.

—Сата, по карте — у нас впереди еще километров сто болота, ты уверена, что мы дотянем?

—Нет.

— А какие тогда планы?

— Летим сколько можно, пока не вспыхнет главный двигатель. Сбиваю горение системой пожаротушения, и дальше тянем на маневровых, пока ресурса хватит. По идее — дотянем. Если не дотягиваем — бросаю самолет в планирование, будет очень жесткая посадка. Выжигаем плазменными излучателями дорогу впереди, и потом по одному перетаскиваем бойцов в изолированном боевом роботе через зараженную зону. Робота бросаем на краю болота, и дальше ножками…

— А робота то зачем?

—А он будет заражен спорами, они не исчезают при убирании в инвентарь. Достанешь тоже с ними. Малейшего заражения хватит, чтобы нас всех тут просто сожгли к херам. Они протравливают гербицидами землю на пятьдесят километров от города, и при малейшей угрозе заразы — просто выжигают там все. Один зараженный. Всего один. Но сдохший незаметно— может заразить целый город, прецеденты у них бывали. Вензел и Эдморд, это на другой стороне бывшей Изены — громадной реки, питавшей в основном озеро Галер и всю Галерскую область — полностью закрыты к посещению. Всех их жителей просто ликвидировали, вокруг городов — плотнейшее кольцо плазменных мин. А Вейнер — это ближе к Избору — уничтожили тактическим ядерным зарядом, потому что остановить разбегание жителей было невозможно.

—А почему они просто не уничтожат эти территории с спорами. Ну теми же ядерными зарядами.

—Мерлин, это миллионы квадратных километров. А какие поражающие факторы ядерного удара, ты не хуже меня знаешь.

—А, ну да. Ударная волна. Споры разнесет на огромную площадь, и не дай бог попадут куда-то в воду, будет жопа.

—Все верно. Выжигать их пробовали, и до сих пор пробуют — по тому краю болот, что ближе к Избору, но эффективность — так себе. Несколько помню историю в послевоенные годы туда отправляли захваченных пленников, до войны— там работали бригады смертников из заключенных. При малейшем признаке заражения — огнеметы. Десять лет там заменяли пожизненное. Впрочем, отработать удалось лишь единицам.

И тут самолет задрожал весь. Вибрация была такой, что мой доспех врубил магнитные подошвы, во избежание падения. И наступила тишина, нарушенная, впрочем, почти моментально воем противопожарной сирены и тихим свистом маневровых двигателей.Снаружи раздалось шипение, потом парочка взрывов. Температура уже начала наносить стабильный урон всем бойцам без экзоскелета. И тут кусок обшивки оторвался, запуская внутрь язык пламени.

— Сата, пожар явно не погас.

— Командир, отвали, не до тебя. Сделайте что нить там, если сможете. Самолету и так хана, если огонь доберется до боеприпасов — ну ты понял, да?

— (много матерных слов)

—Все так. Помнишь старую песенку — “На белый свет экипаж выползал, каждый из них тра-та-та нам сказал, лишь командир в этот миг промолчал, воздуха в легкие он набирал”? Так вот, набирай воздуха и придумай что нить, я попытаюсь все-таки дотянуть до безопасной зоны, нам осталось то километров пятнадцать.

—Принято.

Сказать принято то можно, а делать чего? Я подключился к внешним обзорным камерам и увидел безрадостное зрелище. Пылал не только двигатель,

пылала вся задняя часть самолета. Попытка задействовать системы пожаротушения, поврежденные длительным нагревом и возможно обстрелом — привела к тому, что часть жидкости пролилась на топливопровод главного двигателя, который от скачка температур просто напросто лопнул. И прежде чем подача была остановлена — часть высокооктанового горючего вылилась на поверхность самолёта и немедленно воспламенилась. Сейчас у нас медленно, но уверенно повреждаются рули высоты, и полыхает вся задняя часть самолета.

Есть у меня одна идея, но потом меня Сата сожрет. Она в данный момент не подумала об этом, но пламя чертовски близко не только к боекомплекту, но и к ее дорогущим микро ракетам. И после их взрыва нам уже не потребуются никакие посадки…

—САТА! ПЕРЕГРУЖАЙ ИЗ САМОЛЕТА СВОИ РАКЕТЫ В ИНВЕНТАРЬ, БЫСТРО!

—Ой черт!!!!

Она успевает, а я понимаю, что это временная отсрочка. Надо что-то сделать, и прям срочное. Иначе нас дожрет. Как блин сбить огонь с поверхности самолета….

Идея пришла внезапно, когда я вспомнил про методику тушения пламени путем сдувания костра, которую когда-то нам случайно продемонстрировали пожарные еще в бытность мою школьником. У них вышел перебор с напором воды, и находившийся в шланге воздух вылетел с силой кузнечного молота, сначала просто сдув с дров облитых бензинов весь бензин, потом дрова улетели вслед за ним, а под конец струя воды ударила просто в песок, сделав в нем ямину.

—Сата, ты можешь развернуть маневровые двигатели параллельно нашему корпусу и наклонить их внутрь, чтобы струя воздуха ударила в наш верх? Попробуем сдуть горящее топливо.

—Может сработать, но мы СИЛЬНО потеряем высоту. Опасно.

—НУ если не погасим огонь — то накроются рули высоты, а горящее топливо рано или поздно просочится внутрь, и тогда нам точно хана.

—Попробуем.

Мерлин (группа Разбойник-1): ВСЕМ СРОЧНО ЗАКРЕПИТСЯ и держаться, будет очень сильно трясти.

Сам тоже примагничиваю доспех, закрепляю откидную рампу сидения и вцепляюсь руками в скобы на стене. Сата не тянет кота за хвост — уже через пару секунд наше летательное средство резко проваливается вниз, а над головой ревет воздух. Обзорный экран показывает, что большая часть пылающего горючего сдута, а мы устремились рывком вперед-вниз. Двигатели с натугой возвращают нас в горизонтальный полет, но высоты мы потеряли крайне много. Очаг возгорания на крыше только один, и он постепенно загасает, не получая больше топлива. Температура тоже постепенно падает, хотя до комфортного нахождения в десантном отсеке еще далеко.

До края болот осталось уже всего то с километр, когда у нас забарахлил правый маневровый двигатель. Ровное гудение меняется на прерывистое, а кольцо желтого света начинает моргать. Чую что это нехорошо. Мое подозрение подтверждает и наш пилот, сообщая по громкой связи

— Господа, мы падаем. Правый двигатель практически вышел из строя, катушки были повреждены еще во время обстрела, а резкий скачок мощности окончательно разбалансировал систему. По моему расчёту, не дотягиваем мы буквально двести — триста метров, поэтому будем скользить. Я сейчас разверну движки, и дам максимальный импульс тяги. Нас шмякнет об землю, и полагаю, что протащит недостающее расстояние. После чего всем нужно будет спешно покинуть боевую машину через переднюю часть, не контактируя по возможности с внешним миром. У кого есть возможность герметизировать броню — герметизируйте, остальные проходят в кабину пилота и молятся. Ланс — ты десантируешься через верхний люк, и произведи сброс всего оставшегося боекомплекта, чтобы нечему было лишний раз детонировать. Я уже слила топливо, так что шансы наши примерно три из десяти.

Отряд подтвердил понимание, и мы насколько смогли — приготовились. Удар об поверхность был страшен — В глазах потемнело, рот наполнился кровью и мне показалось, что я переломал несколько зубов, несмотря на все амортизирующие свойства брони. Ариона вместе с роботом вырвало из креплений, и приложило об крышу, делая в ней громадную вмятину. Но все-таки он был очень опытным пилотом меха — успел поймать равновесие в момент касания палубы, и ускоряясь обеими нижними конечностями — выровнял машину. Вовремя, потому что почти сразу же мы потеряли кусок пола, который утащил с собой опускную аппарель. Если бы Громовержец скользнул назад — то, скорее всего, улетел бы вместе с ними.