Шрифт:
Посвящается Дж. (за тот год, за каждый год, за всё)
Emery Lord
The Start of Me and You
Печатается с разрешения Taryn Fagerness Agency and Synopsis Literary Agency.
Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.
Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.
Глава
Если с тобой что-то стрясется, пусть это будет где угодно, но только не в Оукхерсте, штат Индиана. Не то чтобы там все обо всех знают, городок для этого великоват – и в то же время достаточно мал, чтобы вцепиться мертвой хваткой в любую новость. Выиграла в младших классах приз по правописанию? Ты теперь навеки Девочка-Словарь. В шестом как-то раз рассмеялся слишком сильно и оконфузился? Будешь Мальчиком-Мокрые-Штанишки даже тогда, когда поднимешься на сцену за дипломом.
А я была Девушкой-чей-Бойфренд-Утонул.
В последний день каникул мы с Тессой прятались от жары за столиком «Книги и кофе Элкотта». Тесса погрузилась в чтение. Я прикончила остатки кофе-гляссе и оглянулась на книжные полки.
– Поброжу тут немного, – предупредила я.
– Ладно, – не отрываясь от журнала, кивнула Тесса.
Ее кожа впитала солнце так, что она словно светилась изнутри. Мы с ней были похожи только веснушками; у Тессы их сейчас скрыл золотистый загар, мои же и не думали прятаться – наоборот, густо покрыли по-прежнему бледную кожу.
Время от времени нервно оглядываясь, я искала на полках книгу «Как стать сценаристом». Только бабушка знала, что я пишу сценарий для моего любимого сериала «Мишен дистрикт» про отважных отца с дочкой, которые открыли ресторанчик в Сан-Франциско. Серьезных планов я не строила, однако втихаря понемногу работала.
То есть не строила, пока не узнала про летнюю программу для сценаристов от Нью-Йоркского университета. Существовало около сотни причин, по которым это не мой вариант: слишком дорого, слишком маловероятно, что меня возьмут, и совершенно невероятно, что мне светит мамино разрешение. И все же я правила сценарий, как одержимая.
Только я собралась позвать продавца, чтобы помог найти книгу, как заметила, что ко мне кто-то идет. А-а, мама одного из моих одноклассников, только я не помнила, чья именно. Бежать было уже поздно, и, что самое худшее, за моей спиной в секции поэзии и пьес тоже кто-то стоял – свидетель надвигающейся неловкой ситуации.
– Привет, Пейдж. Как ты? – Поправляя сумку на плече, она одарила меня взглядом, полным жалости, и ее лицо приняло То Самое Выражение. Казалось бы, учитывая людское разнообразие, мимика для сочувствия должна быть богаче. Но нет. Всегда одно и то же: брови и уголки рта скорбно опущены, а голова наклонена набок, как у любопытной птицы.
Этого оказалось достаточно. В памяти вспыхнула лукавая улыбка Аарона, и в груди запульсировала боль, острая и реальная, будто меня ударили. В ту же секунду по телу разлилось ядовитое чувство вины. Вот она я, снова могу радоваться жизни, хватаюсь за обрывки счастья: кофе, книги, встреча с подругой…
– Хорошо, спасибо.
После смерти Аарона я видела То Самое Выражение на сотнях лиц. Люди понятия не имеют, что оно делает со мной, какая боль каждый раз терзает сердце.
Женщина растянула губы в печально-сочувственной улыбке.
– Говорят, школа заложила сад, чтобы почтить память Аарона. Я читала статью…
Она продолжала болтать, но под наплывом воспоминаний ее голос превратился в белый шум. Церемония посвящения в апрельском саду, запах вскопанной земли и весны. Тогда собрали весь десятый класс, и подруги заслонили меня от любопытных взглядов живым щитом. Родные Аарона обменялись рукопожатиями с членами школьного совета и всплакнули. Директор произнес небольшую речь. Он просил и меня выступить, но я ответила, что это должен сделать лучший друг Аарона, Кларк Дрисколл.
– …очень уместная дань памяти, – завершила женщина свой монолог.
– Да. Очень уместная.
– Ну что ж, передавай привет маме.
– Непременно.
Мелкое вранье звучало хотя бы вежливее, чем вопрос, как ее зовут. Я выдавила улыбку, и женщина отправилась прочь.
Принимая соболезнования от незнакомцев, я всегда чувствовала себя мошенницей. С Аароном Розенталем мы познакомились вскоре после моего пятнадцатилетия и встречались всего два месяца. В отличие от родителей и друзей Аарона я его почти не знала. Да, я помнила много хорошего: как он смешил меня, нарочно болтая глупости, как переплетал свои пальцы с моими во время прогулки, как сжимал мою ладонь, когда приходил в восторг. Аарон постоянно чем-то восхищался, не пытаясь напустить на себя суровый вид крутого парня, как остальные мои одноклассники. Конечно временами он тоже бывал не в настроении, но я просто не знала Аарона достаточно долго или достаточно хорошо, чтобы хоть раз увидеть его раздраженным.
Я оплакивала его смерть, но еще и эгоистично жалела себя. Это же надо, только я понравилась парню, как он сразу утонул из-за нелепого несчастного случая, и я никогда уже не узнаю его по-настоящему. Встречаться с Аароном… теперь наши встречи никогда не превратятся в нечто большее, чем несколько чудесных воспоминаний и ворох несбывшихся возможностей. И как себя вести в такой ситуации, особенно если незнакомцы обращаются ко мне, будто я овдовела после сорока лет брака? Я застыла в чистилище Переживших Трагедию, как жвачка под столиком.
Очнувшись от тягостных мыслей, я посмотрела влево.
У полки с поэзией стоял парень, который слышал весь разговор. И этим парнем оказался Райан Чейз, моя тайная безнадежная мечта еще с пятого класса. Просто воплощение жаркого лета: смуглый, с выгоревшей на солнце светло-каштановой шевелюрой. Будь я на шпильках, могла бы посмотреть на него сверху вниз, однако переживать из-за роста ему точно не стоило – с такими-то голубыми глазами, идеальной осанкой и широкими плечами.
Я резко отвернулась, сгорая от стыда. Надеюсь, Райан ничего не слышал!.. Однако он шагнул ко мне и тихо спросил: