Новое счастье
Шрифт:
— А как же? Не оглушить — она выпрыгнет из лодки…
— Все равно. Это жестоко, Павлик.
— Ну вот, жестоко… Тогда и ловить не стоило, — ответил Павел, отцепляя якорек. Зина удивилась: как это щука, не разобравшись, хватает железо.
— Хищная рыба. Она все хватает, что блестит и двигается, — пояснил Павел. — А вообще, конечно, глупая…
В заливчике они еще поймали несколько щук и двух окуней. Каждый раз, когда Павел делал подсечку, Зина громко вскрикивала и все боялась, что рыба уйдет. Потом даже
— Пустяки. У меня на такой случай йод есть. Бывает так, поранишь руку о рыбьи зубы, потом месяц болит. А это быстро заживет, — тихо говорил Павел, перевязывая ей палец. Они сидели рядом. Зина доверчиво протянула ему руку и случайно коснулась его плечом. Павел поспешно отодвинулся.
На небольшом островке, густо заросшем ветлами и черемухой, пообедали. Пока Павел варил уху, Зина обошла весь остров и вернулась с огромным букетом из кипрея и подмаренников.
— Удивительно, какие цветы на этом островке, — сказала она, усаживаясь на песке.
— Ничего особенного, — ответил Павел, подкладывая хворост под котелок. — Я читал где-то, что кипрей и подмаренник растут на заливных лугах. А этот островок весной затопляют полые воды. У нас много здесь таких цветов.
Зина посмотрела на Павла, но ничего не сказала и задумалась.
Уха была необыкновенно вкусной. Она пахла немного дымом. После обеда они купались, а потом долго лежали на горячем песке.
— Ты так и не ответил мне, Павлик, что же все-таки думаешь обо мне, — тихо спросила Зина, пропуская сквозь пальцы горсть мелкого тяжелого песка.
— Как что думаю?
— Ну, вот что я… пришла сегодня утром к лодке.
— Не знаю, Зина… Может и не надо было… А вообще хорошо это.
Павел первый раз назвал ее просто по имени и сразу почувствовал, что щеки его горят.
— Хорошо?
— А может, плохо. Ты ведь уедешь…
— Уеду, — вздохнула Зина. И, помедлив, спросила еще тише: — Скучать будешь?
Павел усмехнулся, и Зине послышалось в его смехе что-то холодное, искусственное.
— Нынче в институт поступаю, на заочное, — сказал вдруг Павел.
Зина обиженно молчала, смотрела прямо перед собой в песок и думала, что теперь он опять замкнется в себе. Его душа понемножку, очень робко раскрывалась перед ней, — и вот, все испорчено одной фразой. «Надо было задавать этот глупый вопрос!..»
— А вот ты обязательно будешь скучать, — неожиданно произнес Павел.
— Я? Почему?
Павел кивнул в сторону видневшегося завода, убежденно сказал:
— По нему нельзя не скучать. — И, помедлив, добавил:
— Иначе не стоило тебе и на инженера учиться.
— Смешной ты, Павлик. Неужели ваш завод такой уж хороший? Ведь есть и другие, еще лучше.
— Есть, — неожиданно согласился Павел. —
Павел опять долго молчал, обдумывая что-то. Не глядя на Зину, еле слышно заговорил:
— Знаешь, бывает иногда… встретишь девушку и… Ну, как там… Понравится она тебе… А потом еще много девушек будешь встречать. Может, лучше, красивее. А все не то, не то. Лучше-то все равно уж не найдешь. А кто ищет, — глупый, по-моему, человек…
— Завод, девушка… Смешной ты, Павлик, — повторила Зина, чувствуя, что голос ее звучит тоже неестественно.
Из кустов вылетела бабочка-крапивница и села на мокрый песок. Зина, наблюдая за ней, думала, что действительно скоро уедет и, кажется, будет скучать по заводу. А Павлик, неловкий, чуть грубоватый, так и не понятый до конца, Павлик, может быть, еще много раз будет отдыхать на этом островке и, может быть, снова увидит здесь такую же бабочку…
4
Уезжала Зина ранним августовским утром. На вокзал провожать ее пришли несколько незнакомых Павлу девушек из конструкторского, Васька Сиротин и почему-то старый мастер Федор Михеевич. Васька Сиротин что-то говорил девушкам, они беспрестанно смеялись и колотили его по спине кулаками. Павел подумал, что все это время он ждал чего-то радостного, значительного, а ничего не случилось. С Зиной после рыбалки так и не пришлось поговорить. Правда, они несколько раз ходили в кино и раз на концерт заводской самодеятельности. Но возле Зины всегда был Васька Сиротин и какие-то девчата. А теперь вот она уезжает и, конечно, забудет все: и завод, и город, и…
Поезд должен отойти через полчаса. Васька ушел за билетом для Зины, а девчата разбежались по вокзалу купить что-нибудь ей в дорогу. С Зиной остались только Федор Михеевич и Павел.
— Так вы, голубушка Зинаида Владимировна, не забывайте нас, — проговорил Федор Михеевич и вытащил из кармана свою почерневшую трубку. — Вот скажете — зачем старый дурак на вокзал притащился…
— Ну, что вы, Федор Михеич! — воскликнула Зина, беря его под руку.
— Ну-с, не скажете, не скажете, хорошо. Я так, к слову. А ведь я, Зинаида Владимировна, пятый десяток на этом заводе. Да-с, пятый. Сам строил его. Был каменщиком, плотником. Вся моя жизнь тут прошла…
Старый мастер долго набивал табаком трубку.
— За всю-то жизнь сколько молодежи через мои руки прошло!.. Многие сейчас уже мастера да инженеры. Кое-кто и выше пошел. Василий Семенович Береговой, слышали, конечно? Директор завода на Урале. По его книжкам учитесь. А пришел ко мне пятнадцатилетним пареньком: «Хочу токарем стать…» Вот так всю жизнь я с молодежью. Люблю вас, беспокойных. Самому-то бог не дал сына или дочку… Павел, сбегай-ка за спичками. Забыл по старости, вот оказия…