Новоселье
Шрифт:
М-да… её бы саму кто взял. Такая же вялая. Надо же! Мою няню утомить, а!?
— Бульк! — хлюпнуло где-то далеко сзади.
Я обернулась на звук и увидела вспухающий на водной глади «прыщ». Прыщ вспух почти по центру озера и потому не был мутным, но всё равно оставался очень опасным. Может, я или не так сказала, или не тем пригрозила, вот он опять и «завёлся»? Бежать надо! А то ему от середины озера до берега — раз плюнуть.
Когда я ещё раз обернулась, водный столб уже перемещался к берегу и не был совсем столбом. Очертания наметились. Оххх, ты ж, ырбуц ыртытевый! Фигура!
Или — не человеческая? Что-то в ней было такое-этакое… хищно-пластичное, знакомое, несмотря на прозрачность и постоянную текучесть. Водяной призрак сверкал на солнце и упрямо двигался к берегу. Знакомое?!
— Лидорчик, Нифса, стойте! Вы только гляньте! Да это же — Короед! То есть не он, а призрак! Того самого эльфа, который из Дома Синей Вязи… Быть такого не может!
От берега мы ушлёпали не слишком далеко. Наверное, он (или оно?) меня услышал и чуть не слился в воду после моего радостного вопля. Почти обрушился, но вспух обратно и стал значительно грязнее и непрозрачнее. Зато вместе с мутью у него образовалась некоторая плотность, и внешность стала совсем узнаваемая. Точно — он! Оххх! Даже мутно-грязный — всё равно красавец! Не ожидал, что я его опознаю? Да я бы его из тысячи узнала.
Лидорчик совсем перестал работать ногами и повис у нас с Нифсой на руках. Нянька сообразила, что с мокрым духом намечается мирный контакт, и мы с ней общими усилиями развернули Тонну Эля лицом к берегу.
— Ну, он?
Ой, подтвердите мне кто-нибудь, что зрение меня не обманывает!
Лидорчик извлёк из-за мокрого манжета не менее мокрый платок и высморкался. Тьфу! Эстет! Как он его в этом грязевом сражении не потерял? Даже не запачкал.
— Да, точно он… Значит, я против стража… против духа стража сражался?! Невероятно! — пытался сообразить, на кого нарвался, мой семьдесят второй принц. (Звучит, да? Как будто я их пачками считаю. Сильно!)
— Идём обратно, — я попыталась приподнять мокрого жениха, — Наариэль вряд ли буйный. Нервный просто. Я же говорила! Или думала, но не успела сказать? Короче, стражей так просто не прибить, — я чуть не подпрыгивала на радостях. — Тот гадский некромант разделил его душу с телом, а разделить — не значит прикончить! Ха! Магия, как говорил мой дядя — состояние души! Или, нет, это не дядя говорил. Короед говорил. — Экая у меня болтливость образовалась. И, кстати, я — умная всё-таки. Никто не догадался поговорить с озером, а я — почти сразу! — Так-с, сейчас побеседуем и всё точно выясним.
Лидорчик как бы невзначай споткнулся и заехал мне по щиколотке. Фи! Да помню я, помню. Мысленно говорить нельзя, даже с душой мага. Но неверующий в мой разум «прынц» всё-таки изрек:
— Ему говорить нечем.
— А кивать есть чем! — Успокоила я не в меру заботливого жениха. — А ещё вы с Короедом на пальцах общались, — изобретала я, скользя по жидкой тропинке, альтернативные способы беседы. — Уважаемый Наариэль отрастит себе водные пальчики, а ты его научишь, как ими шевелить.
— Кто бы кого учил, — вздохнул Лидорчик, почти выпрямился и даже сделал попытку идти самостоятельно, — это же
— Поняла, сидя в засаде.
Эхх, какая я сегодня потрясающе сообразительная! Сообразительная, но напрочь грязная с раскисшим леденцом в волосах. Ырбуц! Познакомилась-встретилась, называется! Сбылась мечта идиотки, а я в таком виде: страшно смотреть, хоть я себя и не вижу. Ладно, будем умом очаровывать. Он, ум, у меня сегодня явно в ударе.
Уж не знаю, каким-таким магическим усилием поддерживал свою мутно-водную ипостась Наариэль, но он её поддерживал. Хотя, Синяя Вязь — стихийные водники. Ладно, он и буро-илистый — красавчик. Заодно и Короедова мнительность разъяснилась. Родственный Дракон не сумасшедший, оказывается. За нами действительно следил маг. Ага — душа его за нами следила. Или за своим телом? Скорее всего, так — за телом. Бррр. Страх! Это хуже, чем Короед в голову. Тело несут-везут, а ты рядом мучаешься-летаешь. Сейчас слезу пущу.
Потрясающий день выдался! Я не только блистала умом, но и командовала. Всеми. Лидорчику было велено помолчать, и он молчал. Пока я рассказывала душе (приятно-то как) Наариэля о дяде-учмаге, о том, что мне было известно о заклятии и о последующих событиях (по официальной легенде Лидорчика, конечно), семьдесят второй принц хоть и нервничал, как бы я лишнего не сболтнула (пфе!), но не вмешивался. Даже отлучился и принёс ясин плащ взамен мокрой подстилки и ту еду, что ещё оставалась сухой в нашей коляске. Я же говорила — на озере мы задержимся. Надо будет потом поинтересоваться у дяди насчёт дара предвидения у Драконов.
Нифса была отправлена вытаскивать-выпутывать своё платье, а заодно и переодеваться. К концу моего монолога стоянка была перенесена за ивы в сухое и не самое палёное место, Лидорчик тоже исхитрился переодеться в сухое. Я даже не заметила как он переодевался — наверное, за коляской спрятался. Даже Нифса оказалась уже в чистом платье. Так что, все снова стали чистыми и опрятными, только одна я осталась умной, но грязной, мокрой и замёрзшей. М-да… Немножечко не повезло с прохладой, потому что солнце как раз собралось спрятаться в предвечерние тучи. Ну и ладно — оно того стоило.
Когда Лидорчик решил, что настала его очередь общаться «на пальцах» с Наариэлем, любезный дух (или душа) просто слился в озеро, не удостоив сына Императора немедленным общением, и присоединился к моему купанию. Вот это я понимаю — кавалер! Сразу сообразил, что девушке требуется, в отличие от некоторых.
Водяные струи не только помогли мне прополоскать одежду (прямо на мне, да!), но и вымыли наконец-то из волос проклятый леденец. Очень нежно, кстати, гладили. Правда, немного воды в ухо попало. Мне…Мне эльф в ухо попал. Частично. Истинная жуть! Но после Короеда в мозгах — пустяк. А волосы потом даже расчёсывать не пришлось. Интересно, это можно считать объятиями и поцелуями? Или души Наариэля в ласковых фонтанчиках не было? Буду считать, что — была. (Пусть я понимаю, что в тех водных струях души было не больше, чем в струе из садового шланга, но мне временно надоело быть умной. На минуточку хотя бы).