Новоселье
Шрифт:
Письма принимала и выдавала не просто женщина, а женщина-гном. Зря Наариэль с ней спорил и зря пугал её перевёрнутой чернильницей. Гномки за казённое имущество сами не удавятся, но удавят любого, кто с этим имуществом небрежно обращается. Я-то знаю — у нас в Академии Тонда Зенода-дочь завхозом работает. Мы её Занудовной зовём. Она даже Таркана научила расписываться в графах «метлу сдал — метлу принял». И прутья на метле пересчитывает. А если не досчитывается, а она ж не досчитывается… Весело бывает! Отвлеклась…
Местная Занудовна как прочитала «от кого», так и отказалась принимать письмо к отправке. Короед хоть и не
— Имперская почта не позволит обманывать Дом Синей Вязи, нир Караен. Подпишите письмо своим именем.
— Я не нир Караен. Я Наариэль Тарноэр. Нир Караен был здесь вчера, а сегодня здесь — я.
— Да? А похожи, как близнецы.
— А мы и есть близнецы.
— Из разных Домов?
— Да!
После осознания своего феноменального заявления Наариэль понял, что его письмо если и примут, то только в результате «драконовских мер» — тех самых, которые в особых случаях применяют Драконы.
— Значит, вот это письмо не Вам? — и гномка продемонстрировала Тарноэру письмо адресованное нир Караену, но отправленное его, Тарноэра, отцом.
— Нет, не мне. Но я передам нир Караену, что его ожидает письмо.
Короед и Лидорчик явились вовремя. Наариэль был на грани срыва, а на его вопрос: «Вы примете письмо или нет?», гномка собиралась ответить «нет» и даже «н» уже сказала, а потом «ннэ», а следом «ну, эээ».
Появление близнеца-из-другого-Дома гномью даму привело в состояние боевого азарта. Короед представился и потребовал адресованное ему письмо. Но надо же знать гномов. Вторую часть почтовой эпопеи внук продемонстрировал Бабушке (и мне) по памяти.
— Близнец? — по новой начала допрос гномка.
— Да, — честно ответил Керосин.
— Из другого Дома? — не успокаивалась почти сестра Занудовны.
— Да.
— Так не бывает! — заорала доведенная до умопомрачения бдительная работница почты.
— Бывает, — влез с миротворческой миссией Лидорчик. Семьдесят второй потомок оперся о конторку, ненавязчиво продемонстрировав перстень Императорского Дома. Гномка побледнела. — А что тут такого? В чём проблема? — пытался разрядить обстановку новоявленный дипломат, — Дом Синей Вязи просто эммм… поделился. Поделился одним… вот, — постарался не соврать в очередной раз ТоннаЭля, просто указав на Короеда. И видя, что дама почти готова к сотрудничеству, дообъяснил как смог: — Их же два. Налицо избыточность… продукта.
Не иначе, наш «прынц» в учмаги решил податься. Сразу после окончания дипломатических курсов.
Спорить с Лидорчиком гномка не посмела. Письмо Наариэля приняла, Короеду письмо отдала — всё быстро, молча, но у неё прямо на лице было написано, что она думает о Доме Синей Вязи и об «избыточном продукте» у эльфов.
Интересные слухи теперь по Империи поползут…
А вот письмо для Короеда действительно было новостью. И оно грозило попутать нам все планы. В письме глава Дома Синей Вязи сообщал, что разослал такие же письма в Приреченск, Меронг, сюда — в Летард, в Догель (мы там дня через три окажемся — не раньше) и в Ольшанку, в надежде, что «уважаемый нир Караен где-нибудь посетит почту». Посетил на свою голову. Ну, а по сути изложено было следующее: сестра Тарноэра Нирэльяна — «наивное дитя», «скорбящая по брату», не желая верить, что он мёртв, «покинула родной дом» с целью найти Короеда и «обнять
Короче, если без словесных выкрутасов — избалованная девчонка, малолетняя, как я поняла, то ли не поверила, что брата убил некромант, то ли не сообразила, что ходячее тело и брат — не одно и то же, и сбежала его искать. Магии в ней — мышки плакали, а все способности заключались в избалованности и вздорном характере. «Любимая младшая дочь» — и этим всё сказано. Нашли же кому подробности смерти Наариэля рассказывать — жив, не жив. Нет, чтобы сказать: «Умер напрочь». И проблем бы не было. Бабуля отвесила мне очередной ментальный подзатыльник и велела не лезть с необоснованными выводами.
Угу. Как будто могут быть другие выводы! Нам дядю искать надо. И некроманта. Настоящего. А теперь мы будем искать ещё и мелкую проныру (Наариэль не сможет не искать), которую умудрились упустить родственники. И не только упустить, но ещё и не догнать. При этом её надлежит сдать любому имперскому патрулю, и, совсем идеально, если Короед при этом «избегнет личной встречи, дабы не травмировать…» Это как? «Держите её!» — а сам должен бежать в другую строну? Хочу посмотреть на такой фокус. Да к тому же вся мужская родня Наариэля снялась с места и прочёсывает города, посёлки и прочие места, где может затаиться, пересидеть, переждать облаву беглянка. Сам глава Дома — отец моего сероглазого красавца — уже мчится в Ольшанку (куда ж ещё его любимой дочке податься, если «тело» её брата мстит злым Разделителям где-то в окрестностях этой крепости?) Патрули на дорогах проверяют обозы и одиноких путников и путниц и сличают всех девиц с портретом. Портрет размножен, приумножен и роздан. А тут мы — со своей конспирацией, Лидорчиком, половником и двумя Наариэлями, мимо которых не пройдёшь, не поедешь. «Здрасьте, мы — избыточный продукт!» Так и ведром нашатыря не обойдёшься. Для себя. А о Драконах с такой конспирацией скоро все эльфы Империи узнают. И не все они — наариэли.
Духи предков
Безутешный брат беглой сестры — лёгок на помине — ворвался в нашу спальню с ветерком. Пока Короед докладывал обстановку, его «близнец» успел посетить местное отделение патруля и получить последние сведения. Из сведений следовало, что его сестрёнка могла находиться где угодно — уже в Ольшанке, или на подходах к ней, на любой дороге, в Догеле или даже здесь — в Меронге, потому что со дня побега прошло уже двадцать дней. А как она «бежит» — верхом или пешком — никто не знает. Как только юная особа покинула Ирсилен (последний раз её видели на мостовой заставе далеко за городом) были перекрыты все дороги на шесть-семь дней пути вперёд, но девчонки и след простыл. Наариэль, как всякий нормальный эльф, предполагал худшее и был безутешен. Надо было видеть это отчаяние: сам бледный, глаза сверкают — только, что волосы на себе рвал.
— Её могли убить… похитить… Митавиа… — Ой, как он на меня посмотрел!
Ну, понятно. Раз я страдаю нетипичными идеями, то на кого же ещё смотреть? Бабуля, как назло, думала молча и не спешила делиться своими «обоснованными» выводами.
— Гм. Для начала, давайте выясним, жива Ваша сестра или нет, — изрекла я тоном нашего магистра по травоведению, — у нас в подвале некромант недоделанный без дела валяется.
— Медиум, — возразила Яся. — А медиум может только с духами мёртвых общаться. Да и то — до сорокового дня.