Шрифт:
Пролог
Ретур Равар, будущий наместник новой имперской провинции Толгава, прощался с Арной. Лихие порубежники с гиканьем загоняли коней в реку, поднимая тучи брызг, и скрывались в зарослях ивняка.
«Вот оно как, – заметил вчерашний казначей, – зашли в воду в Арнской империи, а вышли уже в землях толгувов… Пока еще в землях толгувов».
Недолго осталось лесным дикарям владеть таким богатством! Лига меча пригнала на окраину державы немаленькое войско, замыслив небывалое – разом подмять под себя непокорных соседей, одним ударом расширить Империю, отодвинув границу вглубь бесконечных лесов.
Ретур рассеянно посмотрел под
«Странное дело, – подумал Ретур, рассматривая плотно подогнанные камни, – мог ли я представить, выйдя из дому месяц назад, поспешая на совет старших, что путь приведет меня сюда? Хорошую шутку приготовил для меня хитроумный Пагот! Непременно повелю обустроить имперские дороги, – решил он. – Какая ж Империя без тракта? Вначале посмотрю, что за жилье мне приготовили – не в хлеву же жить… Говорят, в толгувском городище под пару сотен домов будет, но кто его знает… Да… Сначала – имение для наместника, потом дороги. Не зря ведь такую толпу дармоедов тащили через половину страны…»
Он глянул назад, где вдали, скрываясь за длинной колонной пеших воинов, катились повозки обоза и топала многочисленная челядь. Нынче Лига меча решила оставить с носом Торговый союз и не пустить торговцев в новые земли. Вот и шли позади бывалых воинов каменотесы, кузнецы, столяры, пекари, бондари и прочий работный люд. И он, вчерашний казначей, а теперь наместник еще не завоеванной провинции, ехал вместе с командующим войском, прославленным Форксом Герсом.
Сдавив бока коню, Ретур пустил скакуна в реку. Провожая кормильца, родичи напрасно пугали казначея студеной зимой, льдом и сугробами: ночной морозец лишь слегка прихватывал влажную землю, отступая и прячась с восходом солнца. Река не застыла, и холодная вода неторопливо струилась меж пологих берегов. Речушка оказалась неглубокой, и Ретур даже не замочил сапог, поравнявшись на мелководье с поджидающим Форксом. Вместе они ступили на землю толгувов и взобрались на холм неподалеку, откуда совсем недавно раздавался бойкий перестук молотков.
– Как тебе твоя земля, наместник? – сухо улыбнулся Форкс.
Командующий злился. Зачем Лига отправила в поход столько мирных? Зачем навязала казначея Ретура, словно в насмешку наградив их равными полномочиями? За что отняли законное время веселья и трофеев? Почему нельзя как обычно всласть повоевать и пограбить и лишь затем передать завоеванное Империи?
– Ты же знаешь, – проворчал Равар, бросив слуге поводья, – кабы не Лига… Немолод я уже в такую даль забираться…
Казначей Ретур Равар сызмальства имел дело с учетными листами, книгами, грудами товаров и общаться с людьми недолюбливал. И никогда по доброй воле не отправился бы невесть куда, пусть даже и наместником. Но Лига меча умела убеждать…
Слуги помогли Ретуру спешиться, и казначей деревянной походкой прошагал к богато украшенному двойному высокому креслу с наброшенными шкурами горных львов и мягкими подушками. Трон, сделанный на заказ, тащили от самой Арны, – и сейчас ему нашлось применение. Наместник рухнул на сиденье и с наслаждением вытянул ноги. Привычный к длительным переходам Форкс молодцевато спрыгнул с коня и опустился рядом. Соправителям поднесли вина.
– Это тебе все равно – что здесь воевать, что в болотах Амарана, что в степях Арзрата, – негромко посетовал Равар. – А я… Начальство нож к горлу приставило: хочешь место сыну оставить – иди в Толгаву наместником.
Сидя
– Идут? – спросил Равар, оглаживая гривастые львиные головы подлокотников и щурясь на солнце.
– Идут, – кивнул Форкс.
Герс внимательно разглядывал, как преодолевшее брод имперское войско растекается по сжатому полю. На сегодня прошли достаточно – воины споро растягивали палатки, окапывали очаги, возводя лагерь. Порубежники, встав у кромки леса, уже воткнули колья и выставили дозорных. Остальные разбрелись по полю, переругиваясь и выбирая место посуше. Форкс поджал губы, но не успел раскрыть рот, как от группы всадников за спиной отделилась пятерка воинов. Нахлестывая коней, они бросились наводить порядок. Сотники не зря ели свой хлеб.
Толгувы приблизились, и Ретур Равар с интересом разглядывал чужаков. Местные разительно отличались от имперцев: все как на подбор высокие, широкоплечие, длиннобородые и длинноволосые: кто-то заплетал косы, кто-то собирал волосы в хвост на затылке, а кто и вовсе носил распущенными.
Возглавляющий процессию воин заметно выделялся из толпы: рослый даже среди соплеменников, он брил голову наголо, на имперский манер. Подъехав к подножию холма, воин поднял руку.
Лагерь замер, присматриваясь к союзникам. Молодой толгув спешился и двинулся наверх. Он остановился в пяти шагах от двойного кресла и встал на колено, положив перед собой длинный меч отличной работы.
– Я, Сегимиус Толгв, верный клятве, привел своих воинов, сиятельнейшие! – громко и зычно произнес он, твердым взглядом взирая на соправителей. – Полсотни конных сей день привел навстречу, оставив союзное войско стеречь переправу.
Толгв казначею не понравился. Слишком открытый взгляд, слишком прямая спина, – даром что стоит на колене. «Уж больно дерзок», – решил Равар.
– Исполнил ли ты повеление Лиги меча, сотник Сегимиус? Взял ли ты под свою руку племена, что живут на землях между реками? – сдвинув брови, грозно спросил Форкс. – Приняли ли они власть Арны над собой?
– Исполнил, сиятельнейшие! – звонко ответил Сегимиус. – Приняли!
Ретур вновь поморщился. Полжизни он провел на складах и в казначействе, перевидал стольких сотников – не счесть. Все они смиряли прыть и норов, столкнувшись с властью выше своей. Ни один из них не отвечал командиру с такой отчаянной радостью, не пряча взор. Равар покачал головой.
– Обустроил ночлеги, набрал провизии? – Форкс поднялся с кресла.
– Все исполнил, как было решено меж нами! – раздался ответ. Союзное войско одобрительно загудело за спиной предводителя.
«Голову побрил на имперский манер, а усы оставил, – продолжил изучать толгува Ретур, разглядывая переплетенные серебряной проволокой висячие усы воина, перехваченные на кончиках золотыми кольцами. – Шерстяная рубаха обычная, армейская, а ноги – в дикарских шароварах… Да и плащ – не имперский, местный».
Бывший казначей не мог отделаться от мысли, что перед ним ряженый.
– Ну, хорошо! – хмуря брови, пробасил командующий, спускаясь с дощатого помоста к склоненному толгуву. Нагнувшись, он взял воина за плечи и разрешил подняться. А потом со всего маху хлопнул того по груди, отчего раздался гул, и захохотал. – А то смотри, Сегимиус, ты меня знаешь! – Он вновь хлопнул собеседника и слегка прижал к плечу.