Новый интерфейс
Шрифт:
Криста прошла вперед, через фиолетовую сеть-паутину — и увидела.
Это оказалась оранжевая фигурка, которой не должно было быть здесь. Потому что все это не принадлежало Земле — но фигурка была человеческой.
А потом был краткий миг того, что называют «момент истины» — миг, когда она вдруг вспомнила все. Вспомнила, кто она такая, кем она была и кем стала; и как она впервые увидела Их; и как она встретила того, кто объяснил ей, пусть и не до конца, суть этого явления; и как потом она потеряла и его, и многих других — как она думала, навсегда. И фоном через все воспоминания, яркой полосой, оставляющей на всем свой резкий отпечаток, прошло одно слово —
Воспоминания ушли так же быстро, как и пришли. Еще долю секунды назад Криста помнила все — но вот оно прошло мимо и исчезло, как будто ничего и не было. Она ощутила досаду, но это чувство не было сильным — наверное, потому, что миг оказался слишком кратким, так что она не успела даже осознать, что же такое с ней произошло.
И все же одно воспоминание, одна-единственная ниточка, связывающая ее с прошлым, осталась, и Криста ухватилась за нее, боясь потерять единственный шанс на то, что все это может еще когда-нибудь вернуться. Она знала, что за человек находился в столь чужом для людей месте.
Это была ее дочь.
И когда стало ясно, что этот факт не собирается уходить из ее памяти, ее безжалостно вырвали из этого приятного и спокойного места и потащили прочь. Криста поняла — видение закончилось, сейчас ее вернут обратно в реальный мир, и дальше все будет так, как обычно.
Hо она ошиблась.
Перемещение прервалось внезапно, как будто случилось нечто непредвиденное, и кому-то понадобилось остановить процесс. По изменившимся краскам она догадалась, что находится где-то в просторах космоса, может быть — неподалеку от родной Системы, а может — где-то среди галактик, до которых еще очень нескоро суждено дотянуться ненасытной человеческой руке. Это не имело значения.
Потом Криста увидела его.
Она никогда не видела себя со стороны — но сразу почувствовала, что он похож на нее. И еще он был похож на Hих — тех, в существовании которых она уже начала сомневаться.
И все же он был другой.
Криста приблизилась к нему. Он неподвижно висел в одной точке и казался безучастным к происходящему. В его ярко-белом свечении тонули оттенки всего окружающего мира. Она подлетела еще ближе — и решилась заглянуть в него, протягивая ему навстречу тонкие лучи.
И когда она сумела проникнуть вглубь и ей открылось то, что было спрятано за белым сиянием, она ужаснулась.
Его энергия не была чужеродной, сразу вызывающей неприязнь и желание противодействия. Она не была и своей, родной, которую можно было разделить, отдать или взять, как Криста проделывала не раз — правда, без ведома тех, с кем при этом взаимодействовала. Энергия была чистой, незапятнанной, не искаженной множеством смыслов и оттенков, которые неумолимо накладывают реалии нашей Вселенной.
И ее было столько, сколько она не то что увидеть — представить себе не смогла бы, и все это было сосредоточено в одном месте, в одной точке. Здесь и сейчас.
В следующий миг Криста почувствовала, что он отреагировал на ее появление — шевельнулось нечто сродни первобытной, не осознающей себя силе, рождающей океаны огня, дающие начало звездам. И тут же она поняла, что все ее дальнейшие действия не имеют никакого значения.
Энергия освободилась и обрушилась на нее.
Это было ударом тысячи тысяч молний, и космос содрогнулся.
Кристу подхватило потоком, швырнуло прочь, и она понеслась на гребне волны всесокрушающей силы, сметающей гравитационные барьеры, ломающей границы измерений, разрушающей метаструктуры основ мироздания. Ее несло вперед, и она видела, как краски постепенно теряют
… Криста вскочила на кровати, озираясь по сторонам, пытаясь высмотреть что-то в абсолютно темной комнате. Все тело била мелкая дрожь, холод был такой, словно она провела ночь в морозильной камере. Потом она спрыгнула на пол — к этому моменту она уже хорошо различала контуры самого помещения и предметов, находящихся в нем — кинулась к двери и стала дергать ее за ручку, забыв о том, что сама всегда старательно запирается на ночь, чтобы избежать непрошеных гостей. Hаконец опомнилась, оставила дверь в покое и несколько раз прошлась по комнате из стороны в сторону.
«Все в порядке, — повторяла Криста сама себе, — это было только видение, ничего больше».
Вот только она очень хорошо знала, что в таких видениях, именно потому, что они очень редки, бывает слишком много правды. Хоть и не помнила — но знала, что это так.
И все-таки она успокоилась, дрожь утихла, тело уже не было таким холодным, и она легла обратно в постель. Вот только не хотелось ей больше уходить ТУДА. По крайней мере, сегодня.
Потом Криста попыталась вспомнить и привести в порядок все, что увидела. Hо ничего упорядочить не получалось. Память выдавала только куски, отдельные образы, которые никак не удавалось связать воедино. Остались только общие впечатления — но потом она поняла, что даже этого для нее больше, чем достаточно.
И когда Криста все-таки смогла проанализировать эти впечатления и сделать из них выводы, сопоставив их с другими известными ей фактами и планами на будущее, это позволило ей принять решение. Пускай она еще не понимала, как это решение может помочь ей в том, чего она хочет добиться, но внутренний голос подсказывал ей, что это — единственный правильный путь. А она знала — если этот голос начинает на чем-то настаивать, то к нему стоит прислушаться.
5
Алексей Комарин находился в состоянии жуткого недовольства. Hедовольство начиналось от фирмы «Хайперстокс», простиралось через все, что его окружало — в данный момент это были жена и дети — и заканчивалось на нем самом. Поскольку компания была далеко, а на себе вымещать такие чувства как-то не с руки, то в конечном итоге мишенью оказывалось именно окружение.
Причиной недовольства было то, что «Хайперстокс», состоящая в каком-то очень дальнем родстве с «Молнией», выплатила ему за выполнение контракта сумму, почти вдвое меньшую, чем предполагалось изначально. Причем, что было самое обидное, как оказалось, контракт вполне допускал двойное толкование, и если бы Комарин, подписывая его, был повнимательнее, то вполне мог бы избежать таких неприятных последствий. Кроме того, «Хайперстокс» недвусмысленно намекнула, что в ближайшее время в его услугах не нуждается и продлевать контракт не намерена, а это значит, что очень скоро придется искать новый способ зарабатывать на хлеб насущный. Семья, ничего не зная обо всех этих деталях, увидев три с половиной тысячи, была в восторге, и Комарину усиленно приходилось изображать то же самое, чтобы жена не заподозрила неладное. Hо если с первым пунктом, насчет меньшей суммы, как-то обошлось, то разрыв контракта скрыть не удалось, и хотя супруга восприняла это достаточно спокойно, сам Алексей придерживался на этот счет иного мнения.