Шрифт:
Парк мертвых и живых
Рейн Евгений Борисович — поэт, эссеист, прозаик, сценарист. Родился 29 декабря 1935 года в Ленинграде. В 1959 году окончил Ленинградский технологический институт, в 1964 году — Высшие сценарные курсы. Лауреат многих литературных премий, в том числе Российской национальной премии «Поэт» (2012).
Царское
«…Смотри, ей весело грустить,
Такой нарядно обнаженной…»,
И городочек полусонный,
И парк лицейский сторожить,
Песком хрустеть, тревожно стыть
Среди листвы его наклонной,
И у Руины за колонной
Друзей и вспомнить и простить.
И, глядя в календарь бездонный,
Решать здесь: быть или не быть…
2012
* *
*
Н.
Закованный залив заснежен до Кронштадта,
о, слабосильный день!
И только ты одна, одна не виновата…
А в чем? И думать лень.
Зима пуржит с утра, мерцает север дикий,
томит Гиперборей,
не прекословь, не плач, печали не накликай,
не трогай якорей.
Теперь за нас январь на лыжах по торосам —
туда или сюда.
И если мы теперь друг друга не забросим,
тогда — когда?
Полярной этой тьмой покрыты серп и молот,
орел, единорог,
Нас ждут на берегу алхимик и астролог,
безумец и пророк.
Проворное лицо у ангела Господня
с кровинкою стыда,
На почте тарахтит еще
междугородняя
белиберда.
А
и обгоняет нас.
Побудь еще со мной, ты мне зимы дороже
в смертельный час.
* *
*
Приди ко мне под рыжей тишиной,
В стране, где шерсть предшествует рассудку,
Вернись из отступления домой,
По первому снежку, по первопутку.
Я поцелую отпечатки лап,
Наполню твою мисочку водою,
Здесь, без тебя, я столько мал и слаб,
Ничтожен пред твоею правотою.
Мне не под силу откровенный взмах
Всесильного в потемках поворота,
И как унять усилие и страх,
Где спазм земной, уже не спазм, а рвота.
Лакая справедливые глотки
Под водопадом выверенных капель,
Переплывая реку, где мелки
Нахлесты волн, ушедшие под штабель
Сухих и суковатых пристаней,
Откуда наш багаж возьмут на баржу,
Нам вместе плыть в становище теней,
Мурлыкать вслед таинственному маршу.
2012
В пещере
Дымный закат над заливом и над Кронштадтом,
Что-то я чувствую нынче себя виноватым
Перед заливом и перед Кронштадтом…
Что же, цепная реакция — здравствуй, атом.
Зря, что ли, спешил Македонец в пернатом шлеме,
Маятник в тяжком брегете отстукивал время,
Байрон халтурил в восточной поэме,
Почему для меня все это — легкое бремя?
Дальше и выше — неужели туда не пробиться,