Нулевик
Шрифт:
А на меня, обрушился тихий и невнятный гул голосов, ровно, как и в те пару раз когда я тут был. Они просили, требовали, умоляли, кричали в ярости. Поморщившись, телепортировался к собравшемуся монстру и вбил в него очередную деформацию. Но в этот раз, оставил внутри гранату. А потом просто начал расстреливать под ускорением, закидывая попутно гранатами.
Наконец под ярким солнцем, сумев рассмотреть монстра нормально. Белая паукообразная тварь, метров четырёх в длину, восемь конечностей, на шести он стоит, а две превращены в два искривлённых
Оставив последний магазин на всякий случай, я шагнул у монстру, и пока он пытался собраться, положил на него руку и толкнул Границу, открывая врата в неведомое, твёрдо припечатав: - Изыди!
Дико взвыли в унисон души, составляющие монстра и, на меня шибануло ужасом от твари ощутившей дыхание мира мёртвых. Твёрдое намерение душ остаться, выжить любой ценой, встало непреодолимой преградой перед моей волей выталкивающей монстра за врата. В конце концов, я один а их сотня. Но это ожидалось, именно поэтому мы на месте уничтоженной страны, где граница между мирами очень тонка.
Я глубоко вдохнул и позвал… Невнятный шёпот душ убитых египтян взвыл в унисон и рванул в открытые мной ворота. Чувствовал себя в этот момент, как будто нахожусь по центру реки с мощным течением, несущей камни. Становилось всё холоднее. Потом холод превратился в боль. И я закричал, срывая связки. А вместе со мной ревел монстр, от которого поток душ отрывал части и уносил с собой. Я держал открытые ворота, чувствуя, как холодеет тело и начинает угасать разум. Только боль и позволяла мне до сих пор находится в сознании. И не уйти, вместе с потоком.
От монстра уже ничего не осталось, что такое сотня душ, против реки в сотни тысяч? Но поток не ослабевал. И рухнув на колени, я вцепился в собственную грудь, пока перед моими глазами проносились серые тени. Боль спадала, когда напор душ становился всё меньше и меньше. И с рывком, ударил последний импульс и боль исчезла. А вместе с ней погас и мой разум.
Очнулся я рывком. Я находился на том же самом острове, судя по шуму океана на границе слышимости. Голова моя покоилась на женских коленях, а над лицом нависали белые локоны.
– Очнулся, герой? – сухим, безжизненным тоном произнесла целительница, помогая мне сесть. Взглянув на неё, я поёжился. Она постарела лет на тридцать. Но тем не менее, протянула мне бутылку сладкой воды. Слабыми, дрожащими руками я принял ёмкость и начал жадно пить.
И только утолив жажду, смог наконец оглянутся. Я сидел в центральном здании мемориала, прислонённый к его святыне, огромному гранитному обелиску на которой мелкими иероглифами были выбиты десятки тысяч имён. А предо мной стояло два десятка человек, некоторых я даже не знал. В том числе и мой дед с Софией.
Увидев, что я пришёл в себя. Они молча шагнули вперёд
– Всё получилось. И никакого тройничка не предвидеться, - вяло пошутив, попытался устроится поудобнее, стараясь не смотреть в глаза целительнице вытянувшей меня с того света ценой своей жизни.
– Ты отмочил лютейший подвиг, Олег, - негромко произнесла Марьяна, привалившись спиной к камню рядом.
– Я знаю, - тихо ответил я вспоминая ощущение от сотен тысяч проходящих рядом душ идущих к своей свободе.
– Тем не менее, добро пожаловать на этот свет обратно, Проводник!
Глава 16
Дома горел свети и, не смотря на глубокую ночь, за столом на кухне сидела староста, уставившись в телевизор и с чашкой кофе перед собой. Как только за моей спиной захлопнулся портал, я аккуратно уселся на стул, с наслаждением вытянув гудящие ноги, и облегчённо выдохнул. Наконец дома.
– Видишь, всё закончилось хорошо, - улыбнулся Кате, кивнув на телевизор, где диктор рассказывал о конце операции в Америке, показывая кадры, как жители начали возвращаться в свои дома.
– Легко и просто, да? – хмуро спросила меня девушка.
– Я бы не сказал, что совсем легко, но под подавлением монстр мне сделать ничего не мог, хотя и продемонстрировал некоторые неприятные способности.
– Угу-угу, - покивала она, и вскинув голову, сквозь стиснутые зубы, процедила: - А ещё это был единорог с лучами добра и дружбы, - и жёстко припечатала: - Не надо мне врать.
– Да ладно тебе, - вздохнув, слабо отмахнулся я. – Да, было тяжело. Но я жив, хоть и адски задолбался.
Устало покачав головой, она встала и, через полминуты, вернулась с зеркалом, поставив его передо мной, добавив: - Ну смотри, насколько тебе это «легко» далось.
Из зеркала, на меня смотрел седой, с остатками прежних темно русых волос, худющий, усталый мужик, лет сорока с лишним на вид с потухшим взглядом.
– Это того стоило, даже если бы Марьяна меня не вытащила. Мы оба знали про это, - твёрдо произнёс я, отворачиваясь от зеркала.
– Убийство очередного монстра, который даже ничего лично тебе не сделал, стоило твоей жизни? Ты совсем с катушек съехал? – воскликнула девушка, реально начиная злится.
Как ей объяснить, что монстр тут не значит почти ничего? И настоящий риск был вызван тем, что для неё даже не будет особой проблемой. Как объяснить человеку, который этого не ощущает, что такое мучение сотен тысяч душ? И надо ли мне вообще что-то объяснять?
– Дело не в монстре, я просто использовал это как причину, чтобы сделать то, что сделать стоило в любом случае. И я не знаю никого кроме меня кто к этому мог бы подступится, - все же решил попытаться что-то объяснить.