Нулевой пациент

Все известные эпизоды Второй мировой войны, информация о лагерях для военнопленных на территории СССР, фрагменты биографий исторических личностей, фразы из произнесенных речей, прямые и косвенные цитаты, вообще, все эпохальные материалы, – взяты в Интернете из открытых и общедоступных сайтов. А также из других приемлемых источников – музейных архивов, библиотек и изданных ранее специальных пособий для узкого круга исследователей и специалистов особых отделов. Более того, я признаю, что вся историческая и документальная часть романа вторична и не претендует на какую-то новизну. Моя фантазия распространялась только на художественные линии сюжета, и это право я оставляю за собой, как прерогативу свободного творчества, без ущемления чьих-либо прав – физических и юридических лиц. Некоторые внеисторические персонажи романа реально существовали, соприкасались с главным героем Питером Стоуном и имели отношение к его судьбе, другие – вымышлены и их сходства с кем-либо можно считать случайными.

Изначально я планировал писать художественный роман, но по мере продвижения и углубления в историческую суть, мне стало ясно, что без достоверной справки не обойтись. Тем более, что о некоторых фактах никогда ничего не публиковалось в советской и российской литературе, и не рассказывалось о периоде, описанном в этом романе.

Добавлю, что роман художественный, его главы дополнены документальными и историческими вставками, которые чередуются и дополняют друг друга. И потому его можно читать сначала до конца, что я и рекомендую делать. А можно просто опускать главы, касающиеся мировых событий, и идти просто по сюжету с главным героем и другими персонажами.

Почти четыре десятка лет назад я, волею судьбы, познакомился с главным героем данного произведения. Знакомство это в дальнейшем имело большое значение для меня и, спустя годы, побудило выучиться сценарному искусству и написать полномасштабный сценарий для художественного фильма. А еще через годы я решил написать военно-исторический остросюжетный роман на документальной основе. Вот что тогда произошло, во время той важной и поистине судьбоносной для меня встречи…

В октябре 1981 года я, солдат израильской армии, стоял у Западной Стены в Иерусалиме. Я не молился, а просто пребывал на месте, облокотившись одной рукой о древние камни, и молча возносил прошения небу о здоровье близких и родных. Для меня простое пребывание у святыни означало все: и молитву, и духовную связь с историей, возможность понять прошлое и почувствовать будущее. В какой-то момент я посмотрел в сторону и увидел в нескольких шагах от себя пожилого человека в такой же позе, как и я. Голова его была покрыта ермолкой, рубашка расстегнута, а с шеи свисала золотая цепочка с крестом. Это странное сочетание было не совсем обычным явлением у самой важной еврейской святыни. Он был высокий, худой и показался мне погруженным в свои мысли аскетом. Я вернулся к тому, ради чего приехал в Иерусалим, закрыл глаза и простоял так еще какое-то время. А через несколько минут моего странного соседа уже не было, и я направился к выходу.

Я пошел вверх по Via Dolorosa [1] , дошел до конца улицы и вышел на небольшую площадь к Лютеранской церкви. Приезжая

в Иерусалим, я иногда приходил сюда послушать органную музыку; чаще всего играли Баха во многих импровизациях. Солдат, охранявший территорию, проверил мои документы, велел вынуть магазин из автомата, и пропустил меня в церковь. Я сел в последнем ряду и, вдруг, увидел знакомую голову; он сидел в десяти метрах передо мной, и также, слушал концерт. Музыка закончилась, к трибуне вышел священник и начал что-то рассказывать по-немецки.

Я вышел на площадь перед церковью, сел в кафе, заказал кофе по-турецки и закурил. Личное оружие я положил рядом на землю, продев, для безопасности, ремень через ногу. Вдруг я почувствовал на себе чей-то взгляд и услышал реплику о чистоте оружия. Повернувшись, я увидел «своего знакомого».

– Позвольте мне пригласить вас на чашку кофе, – сказал я.

– С удовольствием!

Мы обменялись любезностями и познакомились. Он сел за мой столик, и я знаками показал официанту, чтобы тот удвоил заказ. Моего нового знакомого звали Питер Стоун. Между нами состоялся самый удивительный разговор из всех, что были у меня когда-либо до сих пор. Мы пили кофе, курили и общались.

– Что вы сказали насчет оружия? – Спросил я.

– Я сказал, что неуважительно, когда ваше личное оружие лежит у ваших ног.

– У нас воюющая армия, и на такие формальности мы не обращаем внимания… Вы англичанин, а говорите на иврите…

– А может я Ole Hadash [2] …

– Я ценю ваше чувство юмора, но вы не Ole Hadash. Что вы делали у Стены плача?

– Молился, также, как и вы.

– С крестом на шее…

– Бог один для всех.

– А такой хороший иврит?

– Я учил иврит специально для того, чтобы читать Библию в оригинале. Все переводы – это не то, не отражают истинную суть и оттенки написанного.

– Библией вы называете Тору, то есть, Пятикнижие Моисея, Книгу пророков и Писания. Так?

– Совершенно верно! Я читаю и изучаю весь Танах.

– А арамейский?

– В арамейском нет необходимости, иврита вполне достаточно – ведь все тайны именно в нём.

– Сложно осваивать языки до такого высокого уровня!?

– Сложно! Но если хочешь докопаться до истины, путь один – читать все в оригинале, что я и стараюсь делать.

– Много ошибок нашли? – Спросил я, невольно заинтересовавшись этим странным человеком. Я еще не предполагал, какое воздействие это знакомство окажет на моё мышление и порядок принятия решений.

– Вот, например, самая наглядная из всех… В классическом искусстве Моисей олицетворяет Закон и его изображают старцем с каменными скрижалями. От его головы исходят два луча света, но иногда это самые настоящие рога. В эпоху Возрождения художники стали изображать Моисея не с сиянием, а с небольшими рожками на голове. Их можно видеть и на знаменитой статуе работы Микеланджело в церкви Сан Петро ин Винколи в Риме. Ошибка объясняется неточным переводом фразы текста из книги Исход: «Когда сходил Моисей с горы Синай, лицо его сияло лучами от того, что Бог говорил с ним». Тора была переведена на греческий и латинский с ошибками и вот одна из них. В латинском переводе Вульгаты вместо «сиять лучами» ошибочно применили слово “cornutam”, то есть не лучезарный, а рогатый. Дело в том, что слово “keren” на иврите имеет, как минимум, два значения: рог и луч. Переводчики, наверное, знали только одно значение; так и перевели. Однако подобная традиция изображения сохранилась. В дальнейшем рога на голове вождя еврейского народа трактовали, как символ мудрости и божественной силы, а позже их заменили на нимб.