Нумерос 78
Шрифт:
Уже подлетая к замершему номеру пять, Куросаки мысленно начал нагнетать реяцу в занпакто, готовясь совместить удар клинка с гетсугой, как делал это в его внутреннем духовном мире безымянный пустой двойник. Всполохнув настоящим заревом, черное пламя исчезло в слепящей вспышке...
Когда глаза Ичиго снова смогли нормально видеть предметы вокруг, то Куросаки с трудом сумел сдержать очередной удивленный вздох, замаскировав его хриплым рыком. Нумерос 78, в своем привычном виде, стоял прямо перед временным шинигами. При этом уровень его реяцу был опять на знакомом ничтожном уровне, а других воплощений
– Неплохо, Ичи. Очень неплохо, - непривычно серьезно произнес арранкар.
В следующую секунду Нацу резко обернулся вокруг своей оси, по-прежнему не выпуская лезвия между ладоней, и Ичиго, вцепившегося в рукоять занпакто, потащило следом. На втором обороте, прежде чем Куросаки придумал, что же сделать в такой ситуации, Нацу выпустил Зангецу, и временный шинигами, будучи пленником инерции, улетел куда-то вниз, хаотично вращаясь вокруг себя. Последнее, что успел разглядеть Ичиго, были белые стены стремительно приближающегося здания. А потом была боль, грохот очередного обвала и вкус штукатурки во рту.
– Он жив?
– девичий голос показался Ичиго смутно знакомым.
– Ему же будет лучше, если нет, - второй, суховатый и явно принадлежащий парню, тоже.
– Уль-чан, нельзя же так, - запротестовал первый.
– Может быть, ему нужно помочь.
– Добить?
– Уль-чан!
– Я просто предложил...
– Улькиорра-сан! Простите меня! Я не справился!
– а вот Нацу, несмотря на повинно-извиняющиеся интонации, Ичиго узнал сразу. К тому же этот голос раздался почти прямо над ним.
– Я пытался ему объяснить, что нельзя, но Ичи-кун такой упертый.
– Куросаки-кун?!
Временный шинигами с трудом открыл-таки, наконец, глаза. Судя по тому, что кожа, покрытая множеством ссадин, чувствовала прямое прикосновение холодного мраморного пола, маски на лице у него уже не было. Закашлявшись остатками песка и свежей каменной крошки, Ичиго попытался принять сидячее положение. Видимо, с головой у Куросаки было пока не все в порядке. Потому как объяснить иначе ту галлюцинацию, что он увидел, было нельзя.
Небольшая комната, в которой оказался парень, была явно стилизованна под европейские интерьеры восемнадцатого века. Кажется, именно такие укромные места, и назывались первыми "кофейнями". Столик в центре помещения и несколько стульев в английском стиле лишний раз подтверждали такую версию. К тому же на лакированной столешнице были расставлены чашки, блюдца и другие принадлежности чайного сервиза, а также уже наполовину съеденный тортик. И все бы ничего, но вот те двое, что до недавнего времени, видимо, сидели здесь в этой уютной тихой обстановке, никак не входили в число тех людей, которых Ичиго готов был увидеть.
– Улькиорра-сан, я не смог справиться даже с самым простым заданием, - Нацу, который, как оказалось, стоял прямо рядом с Куросаки, рядом с дыркой в стене, проделанной телом Ичиго, продолжил "плакаться".
– Я самый бесполезный
– Ну, что ты, Нацу-кун, - неожиданно начала утешать пустого галлюцинация Иноуэ.
– Ты очень полезный и всем очень нужный.
– Правда?
– радостно улыбнулся нумерос.
– Конечно! Ой, подожди-ка... у тебя, что, царапина?
– морок Орихиме озабоченно подался вперед к арранкару.
– А так, мелочь, - Нацу облизнул палец и стер кровавые разводы у себя под глазом.
– Ичи-кун слегка разошелся. До свадьбы заживет!
– Куросаки-кун! Как так можно!
– девушка-мираж перевела одновременно укоряющий и немного негодующий взгляд на Ичиго.
– Зачем ты поранил Нацу?! Ты разве не знаешь, что нельзя обижать маленьких и слабых?!
– В данном конкретном случае, периодически надо бы, - тихо булькнуло в чашку второе видение с зелеными глазами и бледной кожей.
– Уль-чан!
– возмутилась девушка.
– Иноуэ, - наконец, смог заговорить Ичиго, несмотря на то, что совершенно точно знал - общаться с галлюцинациями не имеет никакого смысла.
– А мы пришли тебя спасать...
– Спасть? Меня?
– иллюзорная Орихиме захлопала ресницами.
– Тебя ведь похитили, ты в опасности, - пробормотал Куросаки.
– Ой, вы, правда, так подумали?
– смутилась девушка.
– Но вообще-то я сама...
– Сама?
– не понял рыжий шинигами.
– Меня как бы пригласили, - запинаясь и почему-то все больше краснея, пояснила Иноуэ, и почему-то поспешно спрятала за сахарницу вилку с кусочком торта, которую все это время держала в руке.
Улькиорра тем временем, молча и очень недобро, покосился на Куросаки и, взяв идеально чистую вилку, лежавшую перед ним, подцепил кремовую розочку.
– Мне, наверное, и вправду стоило кому-нибудь позвонить или оставить записку, но все так завертелось, - продолжила лепетать копия Иноуэ.
– Мне жаль, что вы так волновались, Куросаки-кун, но в данный момент, ты... не совсем вовремя...
Лицо Орихиме стало окончательно алым, но попытка девушки сказать еще что-то была прервана той самой розочкой с торта, оказавшейся у нее во рту.
– Нацу, убери его отсюда, - не глядя на шинигами, попросил Улькиорра.
– А...
– Ичиго только открыл рот, но сзади его за шиворот уже прихватила рука блондина.
– Ты слышал девушку, Ичи, и слышал моего шефа! Надо уметь вовремя уходить!
Мелькание калейдоскопа из десятка сонидо не дало парню опомниться. В лицо Куросаки снова врезался белый песок.
– Ладно, приятель, еще увидимся как-нибудь!
– уже откуда-то издалека послышался как обычно жизнерадостный голос Нацу.
Следующие минуты три ушли у Ичиго, чтобы окончательно прийти в себя и понять, что же он видел. Иллюзию Айзена? Или постановочное представление, целью которого было подтвердить подозрения Ямамото, что Иноуэ - предательница? Может быть, она была под кидо? Или ей угрожали и заставили?
В итоге транспарант над головой Куросаки заметил не сразу. Полотнище на двух шестах было установлено над площадкой, имевшей форму квадрата и обтянутой со всех сторон красным канатом на манер ринга. Ичиго, находивший в центре этого странного "загона", сделал шаг назад и прочел кривоватые кандзи.