Нумизмат
Шрифт:
«Югославы, наверное», — мельком глянул он на чернявых красавцев, мерно таскавших носилки с раствором куда-то в глубь сооружения, похожего на ангар, только из белого мрамора.
«А механизация-то у них точно такая же, как у нас, — как её называли при социализме, малая», — не без ехидства отметил Силин.
Рядом с домом Балашовых стояла вилла без крыши. В отличие от остальных строек работа тут явно была приостановлена. На крылечке строительного вагончика мирно покуривал старый мужичок в кепке. Вид у него был скучающий, а мордочка лукавой. Силин решился с ним заговорить:
— Добрый
Старичок засмеялся, продемонстрировав изрядно поредевшие зубы:
— День такой же хороший, как я — хозяин этих хоромов.
— А что, разве нет? — подхватил шутливый тон Нумизмат. — Я думал, это твой домишко.
Дед снова засмеялся:
— Я за свою жизнь и на туточкино крыльцо не скопил. Мне б его загнать кому, на всю оставшуюся жизнь хватило б водки горло полоскать.
Силин глянул на роскошное мраморное крыльцо размером с волейбольную площадку и согласно кивнул головой:
— Да, это верно. Богатое крылечко. А что ж это у тебя никто не работает? — Силин кивнул на недостроенные стены.
— Да хозяина, говорят, убили. Вроде бы вместе с машиной подорвали.
— А чего же ты тогда здесь сидишь? — удивился Михаил.
— Как что? Охраняю объект. Деньги на месяц вперёд уплачены, а там, глядишь, и новый хозяин найдётся. Вон ту хибару с пиками видишь? — старик кивнул на «готический храм».
— Ну? Хорошая хибара!
— Вот, пока её строили, двоих хозяев похоронили. Понял?
— Ясно.
— А ты чего тут блукаешь? Из газеты, что ли? До тебя уж тут было несколько, иные и с камерами, меня, старого пня, снимали. Обещали по «ТВ-6» показать.
— Да нет, я не журналист, строитель. Работёнку хочу подыскать. Только смотрю, здесь одна нерусь работает.
— Это верно. Немцы, турки, австрияки. Разве что вон там, — дед кивнул в сторону заветной розовой крыши, — наши пашут, да и то с Хохляндии. Сходи туда, может, примут.
— Попробую, — сказал Силин и на прощание пошутил: — А ты все же попробуй загнать крыльцо, а к нему, — Михаил мотнул головой в сторону недостроенного дома, — притащи от сарая.
Дед ещё квохтал своим пропитым и прокуренным голосом, а Нумизмат уже входил во двор особняка с розовой крышей. Было заметно, что дело тут идёт к концу. Аккуратный двухметровый забор очень красивой и ровной кладки огораживал территорию чуть поменьше Красной площади. Сам дом, по сравнению со всеми остальными причудами, показался Силину самым что ни на есть нормальным: три этажа, достаточно большой, лоджии на втором и третьем этажах, действительно с зеркальными стёклами, но почему журналист обозвал строение «серым замком»? Прелестный бежевый цвет кирпича очень понравился Нумизмату, углы дома были закруглены выступающими полубашенками, и сама фигурная кладка делала его похожим на замок позднего средневековья. Двор перед домом был выложен квадратными плитами розоватого мозаичного бетона. Балашовы явно предпочитали тёплые тона.
На то, что в доме идут отделочные работы, указывали два явных признака: наличие бетономешалки, ровно гудевшей внутри прямоугольника недоделанного пейзажного фонтана, и два мужика, терпеливо смолившие сигареты рядом с ней. То, что
— Здорово, мужики! Бог помощь!
— Здоровеньки булы, — не очень радостно отозвался один из них, лысоватый, лет пятидесяти, с висячими запорожскими усами. Второй, молодой парень с чёрными как уголь глазами, без видимой причины засмеялся, а потом пояснил: — Да Бога-то в носилки не запряжёшь, самим пахать приходится.
Михаил оживился:
— Вот и я о том, вам как тут, рабсила не нужна?
— А ты что же, строитель?
— Ну да.
Мужики переглянулись, затем чернявый пояснил:
— А мы думали, опять какой-нибудь писака прикатил. Забодали уже, пишут все, что в бестолковку придёт, а хозяева потом звереют, как собаки.
— Да нет, — успокоил их Силин. — Мне бы подработать надо. Уволили из одного СМУ не по закону, бригадир, сука, все сделал, боялся, что подсижу его. Я в суд подал, официально устраиваться не хочу, ну а жить на что-то надо. Как у вас тут насчёт работы?
— Может, и возьмут, мы сейчас в запарке, не успеваем к срокам, — пояснил черноглазый, его более старший товарищ только матюгнулся по-своему да сплюнул себе под ноги. — Только нам платят меньше, чем вам, кацапам.
— Кому? — не понял Михаил.
— Москалям, кому ж ще, — ворчливо пояснил рыжеусый.
— Но плятят-то вовремя? — допытывался Силин.
— Ну это да. А вон и бригадир идёт, с ним договаривайся.
Черноглазый кивнул в сторону высокого рыжеволосого мужика в армейской фуражке-афганке. Продолговатое лицо бригадира отнюдь не сияло благодушием.
— Нет, какого хрена вы тут расселись! До нового года здесь торчать собрались? — с ходу выговорил рыжий подчинённым.
Оба собеседника Нумизмата нехотя поднялись с бордюра фонтана и, чтобы как-то отвести от себя гнев начальства, дружно показали на Силина.
— Павло, это до тебя… — рыжеусый показал пальцем на Михаила, но фразу не кончил, а замер, глядя куда-то в сторону за спину Нумизмату.
В ту же секунду пропел короткий, но сильный автомобильный гудок. Лицо бригадира перекосилось, в глазах его мелькнуло странное выражение смеси страха и безнадёжности. Мгновенно забыв про Силина, Павло негромко выругался и шагнул навстречу въезжающему во двор чёрному «мерседесу». Сзади его подпирала ещё одна такая же машина, тяжёлое солидное авто с тонированными стёклами. Обе машины, объехав фонтан, остановились у самых ступеней крыльца, и тут же из салона выпрыгнули три здоровенных парня, одетых в чёрные костюмы и безукоризненно белые рубашки. Беглым взглядом они окинули окружающий пейзаж, людей, стоящих около фонтана, затем один из амбалов открыл заднюю дверцу первого «мерседеса».