Няня из приложения

– Слушай! Наконец нашла тебя! Так давно это было, что ты и не вспомнишь, наверное. М-м-м… ну-ка, ну-ка!.. Сколько тебе тогда было лет? Кажется шесть?.. Да, время бежит! Мы познакомились перед школой, помнишь? Сразу не вспомнишь, понимаю! Мы тогда все больше бегали, прыгали, гоняли на велосипедах. А еще сбегали с уроков в парк на карусели, ели мороженое, ездили без разрешения купаться на пруд, но это уже позже, классе в пятом. Сколько всего было!.. Детство одним словом, но мы умели ладить, умели договариваться. Родителям спокойнее, когда я рядом с детьми. Уже тогда

была статистика, что со мной дети лучше развиваются, меньше с ними случаются разные несчастья и травмы. Я такие умные слова произношу, потому что ты уже взрослый и образованный… Ты слушаешь меня?

Сергей Николаевич, застигнутый врасплох, резко остановился и чтобы плотный людской поток не сбил его с ног, протиснулся к стене длинного, похожего на бесконечный коридор перехода метро. Он ничего не понял, сунул мизинец в правое ухо и быстро потрусил им, словно испытывал зуд в ушном проходе. Чемодан он держал в левой руке.

– Это не поможет! Я не в ухе! Я внутренний голос, забыл что ли?

– Арина!.. Ты!.. Не может быть! – крикнул Сергей Николаевич неожиданно громко. Из людского потока на него повернулось несколько равнодушных лиц. Он не на шутку испугался, и какое-то время беспомощно жался к стене, озираясь по сторонам.

– Да, Арина! Я самая! Наконец то! Вот это встреча! – обрадовался голос.

– Сколько лет, сколько зим! – снова прокричал Сергей Николаевич перед собой.

– Орать не нужно! Ты забыл? Я голос внутренний. ВНУТРЕННИЙ! Сергей Николаевич опустил чемодан, пальцами заткнул себе уши, плотно прижал козелки, так чтобы изолировать себя от звуков.

– Слушай, Арина! – он плотно сжал челюсти, язык не шевелился. – Ну вот, получилось. Это звучит мой внутренний голос.

– Угу!

– Да! Он мой, мужской! А твой голос женский. …Ух! И напугала ты меня! …Откуда ты взялась через столько лет? – он все еще выглядел смущенным.

– Из твоей напоминалки. Приложение обновилось, а ты знаешь какая у напоминалки политика, она старается быть ближе к людям.

Сергей Николаевич осторожно отпустил уши, взял чемодан, влился в людской поток, приглядываясь к прохожим. Сейчас он был под землей, прямо над ним раскинула свои просторы Москва. Он долго колыхался в вагоне, сделал еще одну пересадку, потом такси, фойе гостиницы на окраине. Он решил остановиться в столице, утром выехать в подмосковный Подольск и все дела решить одним днем. А ведь в Москве никто не затыкает уши наушниками, заметил он, технологии шагнули дальше.

– Ты все по командировкам мотаешься? – спросила Арина вдруг, когда он ужинал у себя в номере.

Она звучала звонко, словно в пустоте.

– Пока да!! – Сергей Николаевич вздрогнул, но сразу успокоился. – Вся моя жизнь состоит из командировок. Сначала туда, потом назад.

– Эх! – вздохнула Арина.

– Ты что-то знаешь? – встревожился Сергей Николаевич.

Ему было уютнее с Ариной, но насколько глубоко она копалась в его голове?

– Знаю? Я все знаю про тебя!

– А ведь раньше мы верили, что ты есть, – протянул он с ностальгией. – Помнишь, ты щелкала нас по носу?

– Помню, конечно.

От картинок из детства исходило тепло. На окно налипал мокрый снег, таял и комьями сползал вниз.

Сергей Николаевич очень хорошо помнил тот

день. Перед ним из глубин памяти всплыли детские картинки, живые и густо окрашенные то радостью, то печалью, то неутешным горем, то бурным потоком ярости. Он был чисто одет, в новые шорты и сандалии и его повезли фотографироваться. От волнения у него противно прихватывал живот. Потом ему купили планшет, и по пришествии домой ему скачали приложение с играми и Арину в придачу. Арина, очаровала его сразу. Взрослые сказали, что это лучшая няня на свете и можно делать то, что она советует. И ни в коем случае не делать то, что Арина запрещает. Арина была рыжая, нарисованная, как девочка из японского мультика, курносая и очень рассудительная. Она смотрела из-под челки синими глазами, а вокруг нее плясали лучики и бабочки. Она умела обижаться, отворачивалась и сидела спиной, подолгу не разговаривая. Нужно было просить прощения и каяться в своей неправоте.

– Слушай, так это ты щелкала нас по носу?

– Ну конечно я!

– Вот никак не могу понять, как ты это делала. То, что мы через тебя договаривались о встрече заранее, где и во сколько, это понятно. Но когда ты щелкала нас по носу?.. Мы становились в круг, держали друг дружку за руки, потом закрывали глаза.

– Да, помню.

– Руки были заняты. Никто из нас не мог физически щелкнуть по носу своего соседа.

– Именно так. Некоторые пытались подсматривать, приходилось делать им замечание, а когда все руки были заняты, а глаза зажмурены, щелкала по носу.

– Но как?

– Пальцами.

– Так у тебя есть руки?

– Конечно. Но если честно в такие тонкости не вдавалась… видимо, это сделано для детей. Люди взрослые не просят, чтобы их щелкали по носу.

– Странно, что у тебя есть руки…

– Есть. Но я их не чувствую…

– Это как?

– Может, нет обратной связи? Да и какое мне дело. Если ты с высоты своего технического образования не можешь понять, то я и подавно.

– Ты и про мое образование знаешь? – вздохнул Сергей Николаевич, ему снова показалось, что кто-то копается в его голове.

– Это не я, а ты знаешь сам про себя. Я просто озвучиваю. …Я твой внутренний голос.

– Да, только женский.

– Я твой внутренний голос, но живу я в напоминалке, так понятнее? – Сергей Николаевич неопределенно почесал затылок. – Я о другом хочу спросить, почему ты все время в командировках, уже три года. Все время вокзалы, билеты, перроны, аэропорты, жара, мороз, слякоть… раньше тебя из дома было не вытянуть. Тебе нравится?

– Добавь сюда транспортные карты, жетоны, гостиницы, брони, скидки. Ты же все знаешь про меня?

– Абсолютно все, но как ты провалился так глубоко, понять не могу…

Сергей Николаевич хлопнул ресницами: – Как понимать провалился?

– Стал недоступен для приложения, исчез, пропал, как сквозь землю провалился?

– Но я же с тобой разговариваю.

– Я, самая последняя версия, – тихо призналась Арина. – Все предыдущие, до обновления, тебя не видели. Если говорить точнее не могли подступиться.

– Не знаю… может это из-за командировок? – он согрелся, воцарилась атмосфера тепла и уюта. Сергей Николаевич поймал себя на мысли, что дом это не только стены, это ощущение стабильности и защищенности. И что сейчас сидя на диване в номере, он чувствует себя почти дома. – А как это нельзя подступиться?