Шрифт:
Kim Stanley Robinson
NEW-YORK 2140
Copyright © 2017 by Kim Stanley Robinson
Ким
Часть первая
Тирания утраченной стоимости
А) Матт и Джефф
– Кто пишет код, тот и создает ценность.
– Вообще ни разу.
– Еще как. Ценность заключается в жизни, а жизнь кодируется как ДНК.
– Значит, и бактерии имеют ценность?
– Конечно. Все живое имеет свои цели и стремится к ним. От вирусов и бактерий до нас.
– Кстати, твоя очередь чистить туалет.
– Знаю. Жизнь есть смерть.
– Так что, сегодня, значит?
– Частично да. Возвращаясь к моей мысли, мы пишем код. А без нашего кода не может быть ни компьютеров, ни финансов, ни банков, ни денег, ни обменной стоимости, ни ценности.
– Со всеми, кроме последней, – понятно. Но что с того?
– Ты сегодня читал новости?
– Нет, конечно.
– А стоило бы. Все плохо. Нас съедают.
– Как всегда. Сам же сказал – жизнь есть смерть.
– Сейчас еще хуже, чем когда-либо. Становится уже слишком. Скоро и до костей дойдут.
– Да знаю я. Поэтому мы и живем в палатке на крыше.
– Верно, и люди сейчас не меньше тревожатся из-за еды.
– И правильно делают. Потому что это реальная ценность – когда у тебя желудок полон. Деньгами-то не наешься.
– Так и я о чем!
– А я думал, ты говорил, что реальная ценность – это код. Что вполне ожидаемо от кодера, я бы заметил.
– Матт, держись меня. И послушай, что я говорю. Мы живем в мире, где люди делают вид, будто за деньги можно купить все. И деньги становятся целью, мы все работаем ради них. Деньги считаются ценностью.
– Ладно, я понял. Мы на мели, я в курсе.
– Вот и хорошо, вот и держись меня. Мы живем, покупая вещи за деньги, а цены устанавливает рынок.
– Невидимая рука рынка.
– Точно. Продавцы предлагают товары, покупатели его покупают, и колебаниями спроса и предложения определяется цена. Это коллективно, это демократично, это капитализм, это рынок.
– Так устроен мир.
– Верно. И это всегда неправильно.
– Что значит «неправильно»?
– Цены всегда занижаются, и миру конец. У нас массовое вымирание, повышение уровня моря, изменение климата, продовольственная паника – все, о чем не прочитаешь в новостях.
– Все из-за рынка.
– Именно! Дело не только в дефектах рынка. Рынок – сам сплошной дефект.
– Как так?
– Товары продаются за меньшую цену, чем стоит их производство.
– Звучит как верный путь к банкротству.
– Да,
– А нельзя снизить зарплату рабочим?
– Они и так ее снизили! Это было легко. Поэтому-то у нас и разорились все, кроме плутократов [1] .
– Я всегда представляю себе диснеевскую собаку [2] , когда ты говоришь это слово.
– Они сдавили нас так, что кровь из глаз идет. Я больше не могу это терпеть.
– Сэр Плутократ, грызущий кость.
– Грызущий мою голову! Но теперь нас пережевали. Выжали досуха. Мы платим за товары только часть их себестоимости, а недополученные расходы тем временем выходят боком всей планете и работникам, которые производят товар.
1
Представитель правящей верхушки, наделенной властью благодаря своему богатству. – Здесь и далее примеч. переводчика.
2
Имеется в виду Плуто, персонаж, известный как домашняя собака Микки-Мауса.
– Зато благодаря этому у них дешевое телевидение.
– Да, они даже могут посмотреть что-нибудь интересное, пока будут разоряться.
– Вот только интересного ничего нет.
– И это еще наименьшая из проблем! Я имею в виду, обычно что-нибудь интересное да находится.
– Позволь с тобой не согласиться. Мы же все это миллион раз видели.
– Да, видели. Я только хочу сказать, что скучное телевидение – не самое большое наше горе. Массовое вымирание, голод, разрушенные детские жизни – вот это куда серьезнее. И становится только хуже. Люди страдают сильнее и сильнее. У меня от этого скоро взорвется голова, богом клянусь.
– Ты просто расстроен из-за того, что нас выселили и мы живем в палатке на крыше.
– И это тоже! Это только маленькая часть.
– Ну, предположим. И что?
– Ну смотри, проблема – в капитализме. У нас развитая техника, у нас хорошая планета, но мы все просираем из-за дебильных законов. Вот что такое капитализм – свод дебильных законов.
– Предположим и это, тут я, может, и соглашусь. Но что мы можем сделать?
– Это свод законов! Причем всемирных! Они действуют по всей Земле, и бежать от них некуда, мы все в них погрязли, и что бы ты ни сделал – система правит всем!
– Но что с этим делать, я так и не слышу.
– Сам подумай! Законы – это коды! Которые существуют в компьютерах и в облаке. Их всего шестнадцать – и они управляют миром!
– Как по мне, этого слишком мало. Слишком мало или слишком много.
– Да нет. Они, конечно, разбиты на кучи статей, но все сводится к шестнадцати основным законам. Я их проанализировал.
– Как всегда. Но все равно это много. Не бывает же шестнадцать чего-либо. Есть восьмеричный путь, в сказках – две злые сводные сестры. Ну максимум двенадцать всюду встречается – как двенадцать шагов или апостолов, – но чаще это однозначные числа.