Шрифт:
А.М.Горький
О черте
Осенью - печальной порой увядания и смерти - тяжело жить!
Серые дни, плачущее небо без солнца, тёмные ночи, угрюмо поющий ветер, осенние тени - густые и чёрные тени!
– всё это навевает на человека мрачные думы, в душе его рождается таинственный ужас пред жизнью, в которой нет ничего устойчивого, вечно всё колеблется: родится, разлагается, умирает зачем?.. Какая цель?..
Иногда нет сил бороться с тьмою дум, что охватывают сердце поздней осенью, - поэтому всякий, кто хочет скорее пережить их горечь, -
Но это трудный путь... Он идёт сквозь терния, они до крови рвут живое сердце ваше, и всегда на этом пути ждёт вас - чёрт. Это именно тот, лучший из всех известных нам чертей, с которым познакомил нас великий Гёте...
Об этом чёрте я и рассказываю.
Чёрту было скучно.
Он слишком умён для того, чтоб всегда только смеяться, он знает, что в жизни есть явления, которые и сам чёрт бессилен осмеять, - никогда он, например, не касался острым ножом своей иронии величественного факта своего бытия. По правде говоря, этот наш любимый чёрт гораздо более дерзок, чем умён, и, если присмотреться к нему внимательно, пожалуй, окажется, что он, как и мы, большую часть своего времени посвящает пустякам. Но оставим это, - мы ведь не дети, не будем же ломать лучшую из наших игрушек, доискиваясь, что скрыто у неё внутри.
Однажды чёрт шлялся по кладбищу среди могил во тьме осенней ночи; ему было скучно, он тихо свистал и, поглядывая вокруг себя, искал развлечений. Он насвистывал старинный романс - любимый романс моего отца:.
Как от ветки родной
Лист, осенней порой,
Оторвавшись, по ветру летает...
А ветер вторил ему, с воем носясь над могилами между чёрными крестами, по небу медленно ползли тяжёлые тучи осени, орошая холодными слезами тесные жилища мертвецов. Жалкие деревья кладбища пугливо скрипели под ударами ветра, простирая к безмолвным тучам свои оголённые ветви. Ветви задевали за кресты, и тогда на кладбище рождался угрюмый шорох - звук тяжёлый и пугающий...
Чёрт свистал и думал:
"Любопытно, как чувствуют себя мертвецы в такую погоду? Вероятно, сырость проникает туда, к ним, и, хотя они со дня смерти навсегда застрахованы от ревматизма, однако, должно быть, неприятно!.. Разве вызвать одного из них и побеседовать с ним? Всё-таки развлечение для меня и для него, я полагаю... Вызову! Где-то тут сунули в землю знакомого мне литератора... При жизни я, бывало, посещал его, - почему бы не возобновить знакомства? Все люди этой профессии ужасно требовательны, - посмотрим вполне ли удовлетворяет их могила? Но где же она?"
И сам чёрт, который, как известно, всё знает, долго бродил по кладбищу, прежде чем нашёл могилу литератора...
– Эй, слушайте!
– крикнул он, стуча когтями по тяжёлому камню, которым был придавлен его знакомый.
– Вставайте!
– Зачем?
– глухо донеслось из-под земли.
– Нужно...
– Не встану...
– Почему?
–
– Вы меня знаете...
– Цензор?
– Нет!
– Может быть, жандарм?
– Нет, нет!
– И не критик?
– Я - чёрт...
– А! Сейчас вылезу.
Камень сдвинулся с могилы, земля разверзлась, и из неё явился скелет. Это был самый обыкновенный скелет, почти такой, по каким студенты изучают анатомию костей; только он был грязный, не имел проволочных связок, да в пустых впадинах, на месте глаз, у него сиял голубой, фосфорический свет. Он вылез из земли, встряхнул кистями, чтоб сбросить приставшую к ним землю, кости сухо стукнули друг о друга, и он, подняв череп кверху, посмотрел своим голубым, холодным взглядом в тёмное небо, покрытое тучами.
– Здравствуйте!
– сказал чёрт.
– Не могу, - кратко ответил писатель. Говорил он тихо и таким странным звуком, точно две кости, чуть слышно скрипя, терлись одна о другую...
– Извиняюсь за мое приветствие, - любезно сказал чёрт.
– Ничего... Но зачем вы меня подняли?
– Хотел предложить вам прогуляться, - не более этого...
– А-а! Я с удовольствием пройдусь немного... Хотя погода прескверная.
– Полагаю - вы не боитесь простуды?
– спросил чёрт.
– О, нет, я ведь ещё при жизни основательно простудился.
– Да, помню, вы умирали совсем остывшим.
– Ещё бы!.. Всю жизнь меня так усердно охлаждали...
Они шли рядом друг с другом по узкой дорожке, среди могил и крестов; из глаз писателя падали на землю два голубые луча и освещали дорогу чёрту... Мелкий дождь кропил их, и ветер свободно пролетал между голых ребер писателя, сквозь грудь его, в которой уже не было сердца.
– Мы идём в город?
– спросил он у чёрта.
– Что вас интересует там?
– Жизнь, государь мой, - бесстрастно объяснил писатель.
– Ба! Она ещё имеет для вас цену?
– Ещё бы!
– Но почему?
– Как сказать? Человек всё измеряет количеством своих усилий, и, если он принёс простой камень с вершины Арарата, - камень будет для него драгоценностью...
– Бедняга!
– усмехнулся чёрт.
– Но и счастливец!
– холодно возразил писатель.
Чёрт молча пожал плечами.
Они уже вышли с кладбища, пред ними лежала улица - два ряда домов, а посреди них - тьма, в которой жалкие фонари ярко свидетельствовали о недостатке света на земле.
– Скажите, - заговорил чёрт после паузы, - каково вам в могиле?
– Теперь, когда я привык к ней, - ничего, очень покойно, но сначала, знаете, было ужасно скверно. Болван, который заколачивал гвозди в крышку гроба, вбил зачем-то гвоздь мне в череп. Это, конечно, мелочь, но всё-таки неприятно было. Я, знаете, готов был думать, что это некий ехидный символизм, желание испортить мой мозг, при помощи которого я, бывало, сам кое-что портил людям... Потом явились червяки. Они, чёрт их возьми, кушали меня ужасно медленно...