О девочке Маше
Шрифт:
— Выходи, медведь Петя! Буду тебя есть.
Вышел медведь Петя из берлоги. Лапы у него толстые, шерсть пушистая, а глаза добрые. И сам он огромный-преогромный. Вот он и говорит волку Ване:
— Где ж тебе меня съесть! Ты подавишься.
Посмотрел на него волк Ваня, посмотрел, подумал и говорит:
— И верно, — говорит, — мне тебя не съесть, подавиться можно. Очень уж ты большой!
Сказал он так и пошёл обратно, а медведь опять в берлогу спать лёг.
А тут и утро наступило.
Вот и вся сказка.
— А теперь, — говорит мама, — вынимай градусник
— Я сама, — сказала Маша. — Я сама хочу посмостреть, сколько у меня градусов.
Посмотрела Маша на градусник, да ничего не поняла. Какая-то там синяя палочка внутри, какие-то там чёрточки, цифры какие-то. Где в них разобраться!
Посмотрела мама на градусник и сказала:
— Ох, у тебя тридцать восемь и пять! Давай я тебя скорей раздену и в кровать положу. И доктору позвоню по телефону. Пусть он придёт.
Стала она по телефону звонить.
— Доктор, — говорит мама в трубку, — доктор приходите скорей, у меня дочка больна.
Повесила мама трубку а Маша спрашивает:
— Мама, а он какой, доктор? Он страшный?
А мама ей даже не отвечает, ходит по комнате туда-сюда. То книжку возьмёт, то газету, то полотенце. Это она о Маше беспокоится и себе места не находит. А собака Петушок и кошка Ниточка чувствуют, что Маша заболела, сидят тихо у её кровати и грустно-грустно на неё смотрят.
А кукла Елизавета Петровна напротив на диване сидит и тоже на Машу смотрит.
Вдруг зазвонил звонок.
— Ах, — сказала мама, — наконец-то доктор пришёл! И вошёл в комнату дядя. Дядя как дядя. Усов нет, бороды нет, на голове лысина, на носу очки. Совсем не страшный дядя.
— Здравствуйте! — говорит ему мама. — Вы, наверно, доктор?
А дядя говорит:
— Да, доктор… А что с тобой, девочка? Что у тебя болит?
— Голова болит, и есть не хочется, — сказала Маша.
Стал доктор смотреть Маше горло, стал её выстукивать да выслушивать. А потом и говорит маме:
— Не беспокойтесь, гражданка, ваша дочь простудилась немножко — вот и всё. Сейчас я ей лекарство выпишу, да на ночь ей горчичник поставьте. А через пять дней она у вас поправится.
Тут мама обрадовалась и сказала доктору:
— Вы знаете, я так волновалась!
А доктор говорит:
— Ну ладно, до свиданья, я пошёл.
Ушёл доктор, и мама в аптеку за лекарством побежала.
А пока мама за лекарством бегала, папа и Коля домой пришли.
Входят папа и Коля в комнату и видят — лежит Маша в кровати. Лицо у неё красное, и глаза блестят.
— Что с тобой? — спросили папа и Коля. — Маша, что с
— Тише, — ответила им Маша, — тише, не кричите. Я больна, я простудилась. Мне мама сказку рассказывала. У меня доктор был. Я буду лекарство пить, и мне горчичник поставят.
А когда пришла мама, дала она Маше лекарство. И хотя лекарство не очень вкусное было, Маша выпила его и даже не поморщилась. А когда ей горчичник ставили, то, хотя ей и было немножко больно, она только поморщилась, но совсем не заплакала. Такая она была умная.
Зато через пять дней она стала опять здоровой.
ГЛАВА V
Как Маша ездила на ненастоящем паровозе
Прошла зима. Настала весна. Месяц март прошёл, и месяц апрель кончился.
И вот утром первого мая проснулась Маша и увидала: никого дома нет. Ни папы, ни мамы, ни брата Коли.
Сидят перед её кроватью собака Петушок, и кошка Ниточка, и кукла Елизавета Петровна. А больше никого нет.
— Петушок, — сказала Маша, — ты не знаешь, где папа? Петушок в ответ залаял.
— Ниточка, — сказала Маша, — ты не знаешь, где мама?
Ниточка в ответ замяукала.
— Елизавета Петровна, — сказала Маша, — ты не знаешь, где Коля?
А Елизавета Петровна ничего не ответила — она была кукла неговорящая.
— Слушайте, — сказала Маша, — слушайте, я всё вспомнила. Сегодня праздник — Первое мая, и все ушли на демонстрацию. Пойдёмте и мы тоже.
Встала Маша с кровати, вычистила зубы, умылась и надела своё самое красивое платье
А потом она взяла две верёвочки, обвязала их вокруг шеи Петушка и шейки Ниточки, взяла концы верёвочек в одну руку, а куклу Елизавету Петровну в другую руку и сказала:
— Ну, пошли!
Вышли они на улицу. А на улице Маша увидела одни только ноги. Ноги в туфлях, в ботинках, в сапогах. А больше ничего не было видно — так тесно было на улице.
Прошла Маша немного. Вдруг кто-то нечаянно наступил Петушку на лапу. Петушок взвизгнул, дёрнулся, вырвал из рук у Маши верёвочку и побежал.
Ниточка тоже испугалась, тоже дёрнулась, вырвала из рук у Маши верёвочку и побежала за Петушком.
— Куда вы, куда вы? — закричала Маша. — Подождите!
Да где их в такой толпе догонишь! Остановилась Маша на тротуаре, стоит, держит куклу Елизавету Петровну и думает: «Зачем я на улицу вышла? Народу много, ничего не видно. Что нам с тобой делать, Елизавета Петровна?» А Елизавета Петровна ничего ей не ответила — она была кукла неговорящая.
И вдруг Маша увидела паровоз. Большой паровоз, с трубой и будкой, едет среди толпы по улице. Он не настоящий, этот паровоз, он из грузовика сделан. А на вид — совсем как настоящий.