О’кей, Игрек!
Шрифт:
• Разгул бандитизма. Рэкет. Разбойные нападения на людей на улице: вырывали сумки, сбивали меховые шапки, вечером могли вытряхнуть из собственной шубы, срывали золотые цепочки и серьги. Только в Москве в 1990–1994 гг. число трупов с неустановленной причиной смерти возросло с 776 до 2966 [238].
• Появление огромного количества воров-карманников и мошенников всех мастей: наперсточников и лотерейщиков на улицах, улыбчивых и хорошо одетых молодых людей с «подарками от фирмы». В 1989 г. во всем СССР было зарегистрировано 15 207 случаев мошенничества, в 1992-м только в России – 23 280, а в 1993-м – уже 55 921 [283].
Родители
Грустно от воспоминаний 1990-х: дети дома радуются сладостям по праздникам, а выходя за порог, пытаются жить взрослой жизнью, на карманные деньги покупая у бабушек сигареты, пробуя алкоголь на вкус и клей на запах.
И сейчас расслоение общества стремительно увеличивается с каждым годом. В голове обычного гражданина возникает диссонанс, который описывает избитая фраза «война телевизора с холодильником».
В нашем детстве бандитизм восхвалялся, умение обманывать и беспринципность стали считаться предпринимательской жилкой, различные мошенники наперебой предлагали быстрое обогащение: работать не обязательно, достаточно ловко устроиться в жизни.
1990 г. 31 января свершилось знаковое событие, определившее пищевые предпочтения Игреков, – открылся первый в России McDonald’s. Москвичи и гости столицы стояли многочасовые очереди на морозе, чтобы хоть прикоснуться к иностранной диковинке. На столах после посетителей ничего не оставалось – стаканчики, бутылочки и коробочки забирали на память. Про «Макдоналдс» с придыханием рассказывали очевидцы, его обсуждали в новостях и в детских передачах. Для детей это стало мечтой.
Весной 1990-го были проездом в Москве. Сразу с поезда – в «Макдоналдс». Какая там Красная площадь?! В 7 утра были, наверное, тысячными в очереди. В рабочий день.
Друг привез из Москвы коробочки от гамбургеров и картошки, и мы, как папуасы, нюхали и восхищались. А пару лет назад тетенька с «Эха Москвы» вспоминала, как стояла в очереди за СВОБОДОЙ.
Я в 6 лет с родителями зимой стояла несколько часов в этой очереди, сначала в сквере перед ним, потом постепенно двигаясь ко входу. Тогда все казалось диковинным: коктейли, бургеры, картошка. Очень яркие воспоминания.
Продали будущее за джинсы и жвачку. Эх, дедки и батьки! Как вы могли?
Середина 1990-х. СМИ уже открыто рекламируют
В середине шестого класса (2002 г.) на уроке технологии произошло ЧП: мои одноклассники отравились алкоголем. Было проведено медицинское освидетельствование, по результату которого из всего класса трезвыми оказались только я и мой друг.
1996 г. Выборы президента России старшие поколения ассоциируют с первыми «подарочными» продуктовыми наборами, спиртом Рояль и ликером Амаретто. Молодежь же дешевой гречкой не купишь, а вот «свободой» или музыкой – легко (как в 1991 г.). «МУЗ-ТВ» был создан как раз под президентскую кампанию Ельцина, а лозунг «Голосуй, или проиграешь!» [50] стал девизом массовых туров наших звезд по России. В это время первым миллениалам было 13–15 лет: самое время отрываться под рок, жаждать перемен и кричать «Цой жив!» [190].
Январь 2021 года, разговор с коллегой-Y (35+ лет): «В 90-х было так весело – всеобщий подъем, надежда, движуха, драйв! А сейчас так все тускло, безнадежно, апатично…» «Да просто тогда ты был беззаботным тинейджером на попечении у родителей и мечтой о Dendy, а теперь ты доцент с мизерной зарплатой, ипотекой, двойняшками-дошкольниками и родителями с нищенской пенсией. Драйв никуда не делся. Он есть, но теперь уже у поколения твоих детей».
Помню это время как детские беспечные дни. Но вечно всего не хватало. Помню, мать сидела и думала, то ли мне новые брюки купить, то ли сестре новый свитер. Хрен его знает, но как-то ведь жили.
Наполеон lll в XIX веке сказал: «Важно не как голосуют, а как считают». В ХХ веке Марк Твен добавил: «Если бы выборы на что-то влияли, нас бы до них не допустили». Через столетие Джордж Сорос проболтался: «В Древнем Риме голосовали только римляне. В современном мировом капитализме голосуют только американцы. Бразильцы не голосуют» [176].
Конечно, выборы 1996 года в памяти Игреков не обладают весомой ролью, но выборные технологии, обкатанные на молодежи из поколения Х, повсеместно применяют и сегодня. Но вот тут и возникает нестыковка: миллениалы внутренне гораздо более свободны и лучше подкованы в правовой сфере, чем их родители.
Мы хорошо знаем свои права. Перед президентскими выборами в 2018 году нас усиленно «обрабатывали». Преподаватели по разнарядке дежурили в общежитиях и настаивали брать открепительный талон по месту жительства и голосовать в универе. Такое давление вызывает у нас внутренний протест, и это как минимум нарушает закон РФ, где прописано, что голосование – это наша возможность и право, но не обязанность. Если я хочу, я сам пойду на выборы. Студенты ехидно спрашивали: «А если мы проголосуем за Собчак?» Самое главное для нас – это нормальная реакция. Некоторые специально голосовали назло – в протест, что их заставили идти на выборы [103].