О, Мари!
Шрифт:
– Конечно, сестренка!
Интересно, о какой новости говорила Тереза? Вряд ли Мари объявит, что возвращается, ведь прошло уже больше трех лет. Она полностью освоилась в Париже, стала самостоятельной, судя по всему, уже и материальные проблемы решила. А может, и мужчину нашла, кто знает. До меня доходили слухи, что ювелир Дашян упорно добивается руки Мари и всячески помогает ее семье… Неприятно даже думать об этом. Две сестры, но какие они разные! Старшая, щедро одаренная красотой, женственностью и умом, не защитила свою любовь, оказалась непостоянной. А младшая, более простая,
– Мама, уже поздно. Иди спать, скоро я тоже лягу.
– Нет, подожду. Хочу знать, что скажет Мари.
– Мам, что она может сказать нового?
Ровно в полночь прозвучал междугородный звонок.
– Давид, я так рада, ты даже не представляешь! Наконец-то закончилась твоя проклятая служба, ты свободен! У нас начнется совсем другая жизнь!
– Интересное начало! Как ты, как ребенок?
– Хорошо, у нас все хорошо. Я хочу тебя обрадовать… Почему не спрашиваешь чем?
– Чем?
– Моя мечта сбылась! Я… Я получила французское гражданство!
Слова Мари подействовали на меня, как холодный душ. Я ожидал услышать совсем другое.
– Поздравляю. Это все?
– Почему ты не радуешься? Я же собираюсь прилететь за тобой! Мальчик уже большой, останется с мамой, мы недельки две погуляем, потом распишемся. После я улечу обратно и начну готовить твои бумаги. Через несколько месяцев мы уже будем вместе, все трое – я, ты, Себастьян! У меня хорошая работа, ты тоже обязательно найдешь подходящую специальность, квартира у нас есть. Никаких проблем не будет!
– Прилетай с мальчиком, и все то же самое будет здесь.
– Ты издеваешься надо мной? Сколько бессонных ночей я провела, как тосковала по тебе, с каким нетерпением ждала этого дня! Бесконечно отправляла письма во все мыслимые и немыслимые инстанции, чтобы ускорить процесс получения гражданства! И это ответ? Ты… ты бессердечный! Ты предатель! Предатель! – голос Мари дрожал. – Ты никогда меня не любил! Ты понимаешь, что для меня значили эти три года?! Ты мотался по свету, гулял с генеральской дочерью, и вот теперь я дождалась такого ответа!
– Мари, я по-прежнему тебя люблю.
– Врешь! Бессердечный предатель! Если меня не любишь, хотя бы ребенка пожалей!
– Мари, ты несправедлива. Я не заслужил таких упреков!
– Да или нет?! Я уже не могу говорить, сердце разрывается!
– Милая, не плачь. Прилетай… с ребенком.
Мари разрыдалась и бросила трубку.
Мама, слышавшая весь разговор, тихо подошла ко мне и положила руку на плечо.
– Может, согласишься с ней, Давид? Не разрушай свою и ее жизнь. А я уж как-нибудь… Вы будете иногда приезжать сюда, навещать нас. Глядишь, и выход какой-то найдется.
– Мама, разве ты забыла мою клятву в Москве? Я поклялся могилой отца. Есть вещи, через которые нельзя перешагнуть – Бог накажет… если, конечно, он есть.
В архиве республиканского
– Мам, в субботу я лечу в Москву, а оттуда мне надо заехать в Новгород.
– Но ты же обещал остаться на две недели, а прошло всего несколько дней! И почему Новгород?
– Тетя Асмик просила туда съездить, а у меня занятия начинаются первого октября. Надо успеть до того.
– Понятно, а что там?
– Туда уехала бывшая подруга Рафы. Дошли слухи, что у нее есть дочь. Может, мне удастся убедить Юлю вернуться сюда.
– Ох, бедная Асмик! Ты уж постарайся, сынок, чтобы все получилось так, как она просит. Вот только когда теперь мы тебя увидим?
– Мам, я уже свободный человек. В день из Москвы в Ереван и обратно летят двенадцать рейсов – фактически работает воздушный трамвай. Как только получится, я тут же прилечу. К тому же для аспирантов работает пятидесятипроцентная скидка на билеты.
– А где ты будешь жить в Москве?
– В принципе мне положено общежитие, но я уже научен прежним опытом. Вдруг не найду общий язык с товарищами по комнате? Конечно, контингент там совсем другой, но мало ли что. Кроме того, я узнал, что проживающие в общежитии аспиранты должны в соответствии с графиком дежурить на кухне, убираться там и т. п. Представляешь, мама, двадцатисемилетний мужик в капитанском звании вместе с молодыми драит кастрюли, дежурит с красной повязкой… Нет, это не для меня. Возможно, поживу на даче Тумаркиных, ключи возьму у родителей Нины. Или сниму комнату, а может, и квартиру с кем-нибудь на паях.
– А с «генеральской девушкой» у тебя есть связь?
– Да, мама. Она достойный человек, жаль, что выбрала другую жизнь. Я очень ее уважаю за ум, за характер. Пожалуй, можно сказать, что люблю. Не сомневаюсь, с ней мы останемся друзьями.
– Сложно так раздвоенно жить, Давид, – покачала головой мама.
– К сожалению, я давно так живу…
Вечером неожиданно пришел Эдик.
– Что, товарищ майор, не ожидал?
– А, Эдик! Я вижу, что-то у тебя на уме…
– Начну с того, майор, что у меня два билета на самолет на четверг.
– Во-первых, капитан. Во-вторых, я планировал лететь в Москву в субботу.
– Да брось, для тебя это принципиально, что ли? Полетели вместе! Мне нужно быть в Москве в четверг. Я купил трехкомнатную квартиру на Ленинградском проспекте, в кооперативе писателей. Вот-вот мебель привезут, я должен быть дома. А кстати – я один, ты тоже, квартира большая… Может, будем жить вместе? Вдвоем веселее!
– Эдик, что ты там задумал? Выкладывай!
– Давид, мы же с тобой почти родственники! Наши отцы были близкими друзьями, наши семьи много лет живут по соседству… Это все твоя профессия. Она сделала тебя подозрительным, поэтому ты не веришь в простую человеческую доброжелательность, обязательно ищешь тайные замыслы, скрытые цели. Конечно, я знаю, что ты не ангел, но в тебе есть и много хорошего!