О, Мари!
Шрифт:
– Послушай, Ив, через тридцать минут у бессердечной француженки начинается семейный праздник, неудобно, я должен быть там.
– А у меня нет желания отметить мой праздник, как ты думаешь? Но со мной только мои подруги, и больше никого. Я была более высокого мнения о твоих человеческих качествах.
– Иветта, ближе к делу.
– Короче, я решила порвать с Мартыном, потому что убедилась, что он глубокий провинциал, ограниченный и старомодный тип.
– И каким образом ты пришла к такому сногсшибательному выводу?
– Во-первых, как бы я
– А что, когда вы начали встречаться, ты всего этого не замечала?
– Тогда, судя по всему, он за собой следил более внимательно. Болезнь не была так запущена. Сначала он был очень предупредительным и скромным, а со временем, должно быть, решил, что уже полностью меня завоевал, и стал опускаться.
– Брось, вылечить пародонтоз – не особо сложная задача, дай парню шанс, я думаю, он легко с этим справится. Не есть лука или чеснока – тоже невеликая проблема. Просто надо донести до него, что тебе это очень и очень не нравится. Да и то сказать, кому это может нравиться? И тем не менее, Ив, скажи, пожалуйста, в чем основная причина? Может, в конце концов объяснишь, в чем дело?
– Давид, поищи для своей иронии лучшее применение. Когда я была у Мартына дома, его мама и две некрасивые сестры так невежливо и неделикатно вели себя со мной, что я решила больше с этими людьми никогда не общаться.
– Послушай, дипломированная переводчица, ты не чувствуешь, что говоришь ерунду? Детский сад какой-то. Что, после этого он забрал твои украшения и порвал с тобой?
– Ты опять себя ведешь, как следователь, не даешь мне высказаться! Я уже говорила, что сама с ним порвала.
– Основная причина в чем, Ив? Что вы ухмыляетесь, девушки? По-моему, вы знаете, в чем дело, а со мной играете в кошки-мышки.
– Давид, Иветта стесняется сказать, что этот вонючий азиат требовал от нее пойти к врачу для освидетельствования, девственница она или нет, – пояснила Ольга. – Только после этого он был согласен узаконить их отношения. Это ее очень обидело.
– Ну надо же. Вы больше полугода ходили неразлучной парой, неужели между вами не было ничего серьезного?
– Ничего не было. Мартын такой робкий, что я иногда думала – может, импотент?
– А потом пошла к врачу? Покажи справку.
– Циник.
– Здоровое любопытство молодого мужчины. Должен же я знать, с кем дружу – с девственницей или уже перешедшей Рубикон женщиной?
– Что, хорошую тему нашел, чтобы поиздеваться? – опять разозлилась Иветта. – Ты над собой посмейся. Так никого, кроме француженки,
– Ладно, подружка, я подумаю над твоим предложением. Как я понял, ты не хочешь, чтобы я стал посмешищем улицы, и не прочь предложить свою помощь?
Лиля и Ольга так громко и искренне расхохотались вместе со мной, что даже Иветта не удержалась и захихикала сквозь слезы, продолжая повторять:
– Над несчастьем моим смеетесь? Это несправедливо!
– Ладно, что потом?
– Я его выгнала. Он в сердцах взял шкатулку и мешочек с украшениями и вышел из комнаты. Пригрозил, что вернет, только если я соглашусь возобновить наши отношения.
– Хорошо, а если я встречусь с архитектором и начну требовать назад твои побрякушки, он не подумает, что между нами нечто большее, чем дружба?
– Вряд ли. Он знает, что ты сумасшедший и без ума от своей француженки. Счастливая… А ведь ты не спрашивал, девственница ли она.
– Знаешь что, подруга, она выше твоих подозрений, не смей так отзываться о ней.
– Ой-ой-ой, влюбленного мальчика обидели. Француженка же святая!
– Ив, я тебя прощаю, потому что ты взволнована. Короче, в чем моя задача? Вернуть украшения, слегка приструнить? На большее не рассчитывай, парень этого не заслужил. Или постараться вернуть его вместе со шкатулкой? Это уже, как ты понимаешь, более сложная задача.
– Тогда я Рафу попрошу, он не откажется поговорить с Мартыном по-мужски. Он подлец, его надо наказать.
– Не глупи, для Рафы это работа. Он потребует вознаграждения, если не материального, то… сама понимаешь, какого.
– Пусть, я даже на это согласна. Пусть только как следует поговорит с этим уродом. Месяц в больнице проваляется, тогда я на него посмотрю.
– Иветка, ты отчаявшаяся дура. Всё, девушки, я пошел. Не давайте ей делать глупости. Свои украшения, подруга, ты получишь, если не сегодня, то завтра. Я примерно представляю, где Мартын живет. Лучше дай мне его точный адрес и номер телефона.
Получив необходимые сведения, я подошел к знакомой буфетчице Нине:
– Девушкам бутылку шампанского, плитку шоколада и фрукты. Вот деньги. Если попросят что-то, не отказывай, я завтра возмещу. Денег с них не бери, у них сегодня большой праздник.
Купив букет белых роз, я с почти двухчасовым опозданием подъехал к дому Мари. Калитка была открыта – гости вышли покурить на улицу. Первой, кого я заметил, была мама, сидевшая между мадам Сильвией и Аидой и оживленно беседующая с ними. Мари с Терезой и Кристиной и еще несколько девушек стояли в дальнем углу сада. Было многолюдно, некоторых я видел впервые. К большому моему удивлению, среди гостей я заметил Бифштекса с пожилой женщиной, по-видимому, его мамой. Мари делала вид, что не заметила моего прихода. Новое светло-розовое платье смотрелось на ней великолепно. Я подошел к ней и вручил букет.