О природе таланта

Акимов Игорь Алексеевич

4

Если человек делает свое дело хорошо, даже - очень хорошо, даже - лучше остальных, можем ли мы сказать, что он талантлив? Нет. Просто он работает лучше других - вот и все.

Если столяры забивают гвозди с трех-пяти ударов, но есть среди них такой, который вгоняет гвоздь по шляпку одним ударом, причем никогда у него гвозди не гнутся, - можно ли утверждать, что он талантлив? Нет. Просто навык по забиванию гвоздей доведен у него до совершенства.

Еще ситуация: столяры

мастерят стулья. У всех стулья неотличимы, каждый стул - копия тех, которые были сработаны и вчера, и год назад; и только у одного - совершенно иная продукция: хотя сработанные им стулья имеют общий замысел, общий абрис, и сразу видно, что они составляют один комплект, - все же каждый стул не похож на остальные, каждый имеет свое лицо и даже свой характер.

Нет сомнений: те столяры - обычные ремесленники, этот - несомненно - талантлив.

Почему он не работает - как они - по шаблону?

Не может.

Копировать ему скучно.

Скука создает дискомфорт; от работы ему становится тошно.

Чтобы избавиться от этой напасти, он вынужден выбирать: либо бросить работу, либо сделать ее интересно, - мастерить стулья не так, как надо, а так, как хочется.

Какие изменения при этом он будет вносить в каноническую форму?

Он будет убирать лишнее (по его мерке) и добавлять там, где не хватает. И угомонится только тогда, когда исчезнет дискомфорт.

Тут напрашиваются три вопроса.

Первый: бывают ли ситуации, в которых талантливый мастер исполняет рутинную работу не чувствуя дискомфорта?

Ответ: это происходит, если мастер переутомлен или пережил тяжелую болезнь (из-за больших энергопотерь сместился за пределы нормы). Мало энергии - механизм таланта не включается. Такое состояние может длиться годами, и все это время он будет тиражировать серийные стулья без ущерба для души.

Вопрос второй: талант и воля - как они связаны? Как воздействует воля на работу механизма таланта? В каких ситуациях мастер вынужден насиловать свой талант, приказывая ему работать? Если мастер говорит себе: «дай-ка я придумаю такой стул, чтобы все ахнули», - что при этом происходит?

Ответим сразу: нормальная работа механизма таланта (свободная его работа) не нуждается в хлысте; любое насилие над собой (вмешательство воли) искажает гармонию. Поэтому воля включается в энергетический процесс лишь по необходимости - чтобы компенсировать энергодефицит.

За счет чего?
– за счет энергии почек. Тут есть над чем подумать: вы платите собой, чтобы получить сомнительный результат. Стоит ли?..

Очевидно, отношения таланта и воли определяются ситуацией, предшествующей работе. Вот основные варианты.

Когда мастер больше задачи, когда он в норме (значит, с энергией нет проблем), -

ему нет нужды ни собираться в кулак, ни подхлестывать себя. Он сразу действует, он работает спокойно и просто, не заботясь о впечатлении.

Когда мастер равен задаче (форма стула вызывает у него дискомфорт, но он не может определить сразу, в чем тут дело), воля просыпается и встает у него за спиной, ожидая, какую ей отведут роль. Если с энергией нет проблем, воля ограничивается констатацией: вот задача; не стоит суетиться - спокойно ее решим. Если с энергией плохо, то воля берется за лопату, чтобы добыть из почетных загашников недостающий уголек.

Когда мастер меньше задачи - ему лучше отойти в сторону, иначе дискомфорт его раздавит.

Если ж предшествовавшего дискомфорта не было, если мастер вызывает дискомфорт искусственно, насилуя себя: измени! придумай что-нибудь! пусть не лучше - лишь бы иначе...
– он обрекает себя на неудачу.

Пусть не очевидную;

пусть большинство людей ее не разглядит ни сейчас, ни потом;

пусть на какое-то время созданная им форма привлечет внимание своей необычностью, - все это слабое утешение.

Имеет шанс на продолжительную жизнь (потому что в ней сконцентрирована значительная энергия) только та гармония, которая родилась естественно, которая создана свободно. Если же она - результат насилия, - гармония будет искажена, а созданный предмет энергетически пуст. Поэтому и внимание к нему будет недолгим: пустота рождает дискомфорт, и человек старается поскорей от нее дистанцироваться.

Вопрос третий: зачем включается и начинает работать механизм таланта?

Ответ: чтобы освободиться от дискомфорта, обрести покой.

Например, писателя мучает сюжет или чувство - обычный писательский дискомфорт. Чтобы от него освободиться, нужно этот сюжет либо это чувство материализовать в слова. Еще: написав, он употребил некое слово, и тут же понял: не то. Хочет писать дальше - и не может: слово сидит занозой, требует к себе внимания, требует замены другим, точным - обычный писательский дискомфорт. Если писатель запечатлевает чувство столь удачно, что у каждого, кто прочитает текст, оно пробуждается в душе; если случайное слово ему удается заменить точным, теперь уже незаменимым, - мы говорим: он талантлив. Если же он удовлетворяется приблизительным описанием, первым подвернувшимся под руку словом, - мы говорим: он бездарь.

Итак, талант - точен; его главная забота - быть точным; но не абстрактно точным, а точно соответствовать своею деятельностью своему чувству, своей душе.

Когда это удается, мы говорим: он не похож ни на кого. Что и не удивительно: ведь каждая душа - единственна.

Такие же проблемы и у механика, и у земледельца - у каждого с его материалом.

Суть не в материале; суть в том, как человек ощущает соответствие норме, - и как реагирует на это чувство.