О, Солон!
Шрифт:
Я уже отмечал, что в определенном смысле судебная власть в Афинах стояла выше двух других властей. Такое положение дел мне представляется правильным. В деле охраны принципов демократии и свободы последнее слово должно оставаться за Народным судом.
Глава 5
"ЗОЛОТОЙ ВЕК" ПЕРИКЛА
В этой и следующих главах нам предстоит понять мотивы и оценить результаты государственной деятельности человека, с чьим именем связан период наивысшего могущества и славы Афин — их "Золотой век". Именно в те годы, когда Перикл стоял во главе Афинского государства, были созданы наиболее величественные сооружения древнегреческой архитектуры. Эти же годы отмечены наивысшим расцветом драматического
Но прежде чем обратиться к этому блистательному периоду их истории, следует отметить важные изменения самого характера и структуры Афинской демократии, происшедшие во второй четверти V века — еще до Перикла.
Эти изменения были связаны в первую очередь с образованием Афинской морской империи. Условия существования крупного государственного объединения, раскинувшегося на обширной территории, совсем иные, чем города с прилегающими к нему окрестностями. Империя недолго может ужиться с демократией.
Установление имперских порядков, бурный рост мировой торговли, поляризация богатства и бедности, существенное изменение социального состава населения — все приводило к неуклонному размыванию нравственной основы демократии. Понятие о справедливости было подорвано насильственным господством Афин в империи. Уважение к труду отступило перед богатыми трофеями военно-морских кампаний, беззастенчивым лихоимством чиновников, быстрым обогащением купцов, банкиров, владельцев мастерских и крупных земельных угодий, где использовался труд множества рабов. Полученные в школе из стихов Гесиода и Солона представления о добре, правде и гражданском долге обесценивались при столкновении с реальной жизнью. Почитание мужества, воинской доблести заменилось почитанием власти денег. Зависть и восхищение богатством заняли место уважения добродетели и личных достоинств человека. Насилие, жестокость, попрание правды стали повседневными явлениями.
Великие трагики той эпохи пытались отстоять исчезающие патриархально-нравственные традиции. Вот, например, фрагмент из трагедии Эсхила «Агамемнон» (458 г.):
Хор:
"А правда светит и в домах,Где стены черный дым коптит.Она лишь с тем, кто сердцем чист.Она бежит от золотого трона,Грязь увидавши на руках владыки,Она смеется над богатством чванным,И все послушно замыслам ее".Та же тема настоятельно звучит и у Софокла.
Усилия поэтов заметных результатов не давали, и потому понятна провидческая тревога Эсхила в заключительном хоре трагедии "Эвмениды":
"Еще молю о том, чтоб никогдаЗдесь не гремели мятежи и смутыУсобиц ненасытных. Новой кровиНе устает просить земная пыль,Хлебнув однажды крови. Должен городВсе новыми смертями платить за смерть".Все это в уже не очень далеком будущем, но пока только еще происходят преобразования демократии, которые это будущее подготовят.
С общим падением нравственности утрачено уважение народа к «достойным», как их именовал Солон, — к их исключительному праву занятия командных должностей в государстве. Некогда прочные родовые связи в филах спутались и ослабели за полвека, прошедшие после реформы Клисфена. Имущественный ценз больше не выполняет своей функции отбора «лучших». Теперь в составе двух первых сословий, помимо потомков древних аристократических родов, много торговцев, банкиров, дельцов — людей отнюдь не достойных.
Главным препятствием на пути демоса к власти являлся в то время Ареопаг. Аристократическому по своему составу совету бывших архонтов Солон, как мы знаем, поручил охрану законов и контроль за их соблюдением. Тем самым — за деятельностью всех должностных лиц и даже Народного собрания. Влияние Ареопага было тем более велико, чем менее очерченными были его функции. Фактически он направлял весь ход общественной и частной жизни города. Монтескье в "Духе законов" высоко оценивает сдерживающую роль Ареопага. Он пишет, что это был"… закон превосходный, подвергавший народ цензуре судилища, наиболее им уважаемого…".
Сторонники расширения демократии предприняли атаку на Ареопаг. Их вождь Эфиальт возбудил и выиграл ряд судебных процессов против отдельных его членов, добившись их исключения. Тем самым был подорван престиж совета архонтов в целом. В 462 году Эфиальт провел в Народном собрании закон, лишивший Ареопаг всех его контрольных полномочий, — они были поделены между различными демократическими учреждениями. За Ареопагом оставили только статус суда по делам об убийстве или святотатстве. Борьба вокруг этого закона, видимо, продолжалась и после его принятия. Эфиальта спустя год убили из-за угла. В той же трагедии «Эвмениды» (представлена в 458 г.) сама Афина, учредившая, согласно преданию, Ареопаг (по случаю суда над Орестом) обращается к зрителям со следующим монологом:
"Так слушайте устав мой, люди Аттики!Сегодня в первый раз о крови пролитойИдет здесь тяжба. У сынов ЭгеевыхДа будет неподкупен этот суд вовекНа этом холме……Пусть не будет новшествомУстав мой осквернен: прозрачный ключ взмутивПритоком грязным, свежей не испить воды.Пускай безвластья избегают гражданеИ самовластья. И еще советуюНе изгонять из города священный страх:Кто из людей земных без страха праведен?Ревную о стыде и благочестии —Спасительный оплот стране и городуВы обретете. Нет ему подобногоНигде — ни в Скифских землях, ни в Пелоповых.Пусть неподкупный, верный справедливости,Достопочтенный, бдительною стражеюНад городом уснувшим этот суд стоит.Такой закон навеки положила яСвоей державе".Даже спустя два с половиной тысячелетия в этой пылкой защите ощущается кипение страстей того драматического момента греческой истории. Но вернуть прежнее значение Ареопага противникам народовластия не удалось.
В 457 году Народное собрание отменило имущественные ограничения законодательства Солона в отношении избрания на высшие государственные должности. Начался принципиально новый этап афинской истории, который выше мы условились называть народовластием. Теперь для всех, в том числе и малоимущих граждан Афин открылась дорога к власти. Но большинство из тех, кто спешил вступить на эту дорогу, искало не поля деятельности в интересах государства, а возможности личного обогащения за его счет. Были и такие, которых томило честолюбие, стремление к лидерству, к реваншу за прежде униженное положение в обществе.